Рома:
Ученик во многом старался быть похожим на своего Учителя – интонациями, жестами, мимикой, мировосприятием, щедростью, объемом сердца, честностью, порядочностью, верой в театральный дом, служением идее его созидания.
И ушел из жизни Рома тоже в мае, пережив Олега Николаевича на десять лет и четыре дня, словно и тут следуя примеру главного человека в своей жизни – своего Учителя.
Осенним днем 1991 года к нашему подъезду на улице Неждановой подкатили два сверкающих “мерседеса” – жители высунулись из окон, гуляющие во дворе повернули головы: из машин вышли экстравагантно одетые люди и направились в подъезд. Затем подъехали несколько импортных фургонов, и люди, одетые в черно-модное, стали выносить из них огромные баулы и поднимать их на наш восьмой этаж. Любопытство соседей нарастало. Такого эскорта наш двор еще не видел. Это были сотрудники американского
Переводчик на ломаном русском с трудом мне объяснил, что главного человека – знаменитого американского фотографа – еще нет, она приедет позже, когда я уже буду готова к съемке. Я поняла по имени фотографа, что это дама, и по священному трепету, с которым имя произносилось, было понятно, что это и есть настоящая звезда. Я уже знала, что именитый фотограф отмела все предложенные журналом локации, а это были и гостиница “Москва”, и зрительный зал МХАТа, и ложи Большого театра, и Красная площадь… Переводчик в одном из множества писем, написанных мне, дабы договориться о месте съемок, вдруг задал странный вопрос, где я живу. Я объяснила. Была пауза в несколько дней, и затем последовал ответ: будем снимать у вас дома, так распорядилась звезда!
Меня усадили на стул, и чудодейственные манипуляции начались. Всё было в первый раз: массаж рук и лица с втиранием чудо-кремов, и раскинутые чемоданы с косметическими принадлежностями, и колдование надо мной целой стаи гримеров и парикмахеров… Через два часа я была готова: накрашена-напомажена и по-царски приодета. Все ждали прихода звезды.
