Он решительно встает и тянет ее за собой. Сам вызывает такси. И куда только подевался ее тихий, вечно прибаливающий, за ней хвостом ходящий Всеволод Алексеевич? Она же говорила, – в Москве все изменится.
Чем ближе они подъезжают к знакомым местам, тем мрачнее становится Сашка. Надо было сказать ему «нет» и уйти. Но куда, интересно? Ну, предположим, нашла бы, где переночевать. А дальше что? А если он не вернется? Обошелся без тебя один раз, обойдется и дальше. Да и не оставишь ты его, кому ты сказки рассказываешь? С тех пор как он появился на пороге твоего дома, вы ни разу не расставались больше, чем на день. Это не он без тебя с астмой справиться не может. Это тебе без него дышать нечем.
Всеволод Алексеевич первым вылезает из машины, придерживает для Сашки дверь. А потом небрежно вручает ей свой телефон:
– Нажми там, что надо, чтобы мальчику на чай деньги отправились.
И идет к шлагбауму. Тому самому шлагбауму, у которого они когда-то караулили часами. Все они. Только не у всех хватало смелости признаться. Сашка никому никогда не рассказывала, как торчала тут после учебы, или после смены, когда следовало бы отсыпаться дома в тепле. Никогда не подходила, даже если удавалось заметить черную «ауди» с заветным номером. В хорошую погоду Всеволод Алексеевич часто вылезал из машины перед шлагбаумом и до подъезда доходил пешком. Да что тут «доходить» – три шага. Водителю дольше разворачиваться приходится, если внутрь заезжать. И Сашка издалека наблюдала за ним. Чтобы убедиться, что жив, здоров и весел. Поймать эти три волшебные секунды, которые принадлежат только тебе. Не те, которые по телевизору показали, которые все видели. А именно эти, твои собственные. И поехать на метро в свое спальное замкадье со спокойной душой. Там пореветь в подушку, разумеется, от необъяснимой тоски по тому, что не может сбыться. И вот же – сбылось…
Всеволод Алексеевич с достоинством кивает охраннику, поднимается по ступенькам, распахивает перед Сашкой дверь, ведущую в холл. И до Сашки запоздало доходит.
– Всеволод Алексеевич, а вы что, все это время ключи при себе хранили? И сегодня их с утра с собой прихватили? Мы как в квартиру попадем?
– Быстро и просто, – ухмыляется Туманов.
Подходит к стойке консьержа. Делает лицо «артиста» с обязательной улыбкой от уха до уха.
– Добрый день, Светочка! Меня здесь еще не забыли?
– Ой, Всеволод Алексеевич! Как вас давно не было! Мы по вам скучали!
– Светочка, солнце, дай мне запасной комплект ключей.
Через минуту у него в руках запасная связка.
– В таких домах все очень просто, – поясняет он, пока они едут в лифте. – Запасным комплектом я пользовался много раз. Главное – не забывать вернуть.
– Ага, то есть в вашу квартиру может зайти кто угодно, пока вас нет.
– Саш, тут во всех коридорах камеры с записью, всех сотрудников проверяют тщательнее, чем в ФСБ. По их базам и проверяют, кстати. Что за паранойя? Заходи.
Сашка нерешительно перешагивает порог. Ничего нового она не видит. Эти интерьеры миллион раз, до мельчайших деталей рассмотрены в свое время благодаря передаче «Пока все дома» и какой-то еще, где тоже в гости к артистам приходят телевизионщики. И на фотографиях в глянцевом журнале она их видела. Разве что в спальне его журналисты не побывали. А все остальное знакомо до последней вазочки из муранского стекла, привезенной Зариной из очередной поездки в Италию.
– Угостить тебя чем-нибудь вряд ли смогу, – вздыхает Всеволод Алексеевич, делая круг по гостиной и устраиваясь на диване. – Я очень надеюсь, что в холодильнике ничего нет. Потому что если есть, то это вряд ли съедобно. Но к твоим услугам нормальные кровати, диваны, телевидение и прочие блага цивилизации. И ванна, черт подери. Как же я мечтаю о ванне! В ваших больницах отвратительные условия.
– В наших больницах условия намного хуже, чем были у вас в генеральской палате с персональным туалетом и душем, – хмыкает Сашка. – Давайте-ка я схожу в магазин, вечером вам надо будет поесть еще хотя бы раз. Надеюсь, ваша суперохрана из ФСБ меня назад пустит?
– Пустит, они тебя запомнили. Сашенька, давай попозже? Тут, кстати, есть доставка еды из ресторана на первом этаже. Не знаю, как сейчас, а раньше кормили вполне прилично. И всякая диетическая дрянь у них отдельным меню идет. Когда Зарина не успевала готовить, я пользовался.
Всеволод Алексеевич осекается. Понял, что Сашке и так не особенно комфортно, а уж лишнее упоминание о Зарине ситуацию точно не улучшит.
Сашка стоит у окна. Вид на Арбат здесь потрясающий. Самое сердце Москвы. Вот честно, она никогда не мечтала тут жить. Нюрка – да, мечтала. И добилась же в итоге своего. А она – нет. Сама всегда проводила границу между своей и его жизнью. И граница та охранялась жестче, чем Берлинская стена. А все вон как получилось…
