Я так приторно счастлива, что физически чувствую бабочек в животе. У Риты сложное время, а мои щёки трещат от улыбки. Но я не хочу стесняться своего счастья, потому что я его заслужила! Отправляю ей смс, что приеду завтра и всё объясню.
Кручусь перед зеркалом, инспектируя себя. Волосы не слишком яркие? Миша такой стиляга, кончики секутся, надо записаться в парикмахерскую. Прохожусь ладошками по ногам, гладкие. Маникюр и педикюр в норме. В целом неплохо.
Кормлю Ёлку, проверяю чат, сегодня, слава богу, тихо.
Хочу приготовить блинчики к Мишиному возвращению. Нет, лучше торт с заварным кремом, мама часто готовила мне в детстве. Я не буду о ней думать, и не позволю этой женщине испортить мне день.
Час колдую над тестом для коржей, отправляю этот кулинарный шедевр в духовку. Теперь крем.
Врубаю на телефоне свой любимый ретролист, ищу рецепт. Ёлка наблюдает за моими трепыханиями со скучающим видом. Пританцовываю, смешивая муку, сахар и ванилин, разбиваю яйца.
Но когда из динамика раздаётся: тополиный пух, жара, июль!
Не выдерживаю, хватаю венчик и подпеваю Иванушкам. Ёлка закрывает лапами глаза, бьёт хвостом.
— Не ври, я хорошо пою! — спорю с пушистой врединой.
В дверь звонят. Миша?! Вырубаю музыку, поправляю волосы и одежду, несусь открывать.
В глазок видны цветы. Франт решил мне сюрприз сделать?
Распахиваю дверь, замираю. Семёнов.
Бесцеремонно вталкивает меня в квартиру.
— Здравствуй, Мирослава. Это тебе! — суёт мне в руки букет.
Не беру, и цветы рассыпаются по полу.
— Ты зачем приехал? — быкую с порога.
— Может, потому что ты кинула меня в чёрный список, и я не могу до тебя дозвониться? И узнать, что это за мужик был с тобой в магазине? И вообще, что за спектакль ты там устроила? — выговаривает мне Даниил.
— А что тебе непонятно? Это мой мужик, мы встречаемся, у нас любовь. Тебе же сказали, планируем, состарится вместе!
— Это шутка такая? Ты из-за Насти злишься? Слушай, эта беременность - случайность! Ясно? Поэтому да, мне придётся жениться, но между нами это ничего не изменит. Будем встречаться как раньше, думаю даже чаще. Насти прописали половой покой, я уже на стенку лезу от воздержания! — жалуется Семёнов.
А я смотрю на него и не понимаю, где были мои глаза раньше? Как я могла влюбиться в это? Тайком с ним спать, терпеть принуждение в постели, страдать, когда он пропадал и обижал меня.
Спасибо, вселенная, за Мишу. И за то, что через него открыла мне глаза.
— Мне тебя пожалеть, может? Случайность или нет, Настя беременна, и ты знаешь моё отношение к этому вопросу. Мы с тобой изначально договаривались, что даже с намёком на детей наша история заканчивается. Хотя по большому счёту её не надо было и начинать.
— Не понял. Ты меня бросаешь? — усмехается Даниил.
— Хочешь сам меня брось, если тебе так легче. Тем более, тебе не впервой, да? Считай, что я излечилась. Живём дальше, но теперь точно порознь.
— А ты чего такая смелая стала? Миша этот трахнул тебя,что ли? — зло щурится Семёнов.
— Это не твоё дело! Но проблем с сексом у меня больше нет. Могу спать с кем хочу и когда хочу. Обломился твой секс-крючок и с чатом как-нибудь сама справлюсь! — пожимаю плечами.
— Ни хуя себе новости. Ты совсем охамела, так спокойно говорить мне, что спишь с другим мужиком? У нас же вроде чувства были, нет? Иначе, зачем бы ты согласилась быть любовницей? — психует Даня.
— У меня к тебе были чувства. Знаешь какие? Чувство страха, зависти и злости. Набор не очень, да? Я цеплялась за тебя как утопающий за соломинку, только вместо того, чтобы помочь, ты меня топил! А потом, так и быть, спасал. Всё, Даниил, я устала от этой грязи. Теперь я знаю как правильно, как должно быть, когда взаимно и по-честному! Уходи, пожалуйста. Скоро Миша вернётся, мне ему ещё торт делать.
— Ты ему значит, торты тут печёшь в квартире, которую я снял, чтоб тебя трахать? — наигранно смеётся этот урод.
— Именно так! Хоть какое-то полезное дело, тебе зачтётся. А теперь вали отсюда!
— Ну, нет, ты моя, Мирослава! Всегда была и будешь моей!
Семёнов подскакивает и начинает меня лапать, хаотично целует лицо, шею, грудь, слышу треск ткани. Майку мне порвал, урод!
— Ты совсем ёбнулся? Отпусти меня, придурок! — ору, царапаю его и луплю по рукам.
Эта скотина перехватывает меня за талию, пытается тащить в спальню. Ни за что! Я скорее сдохну, чем позволю ему к себе прикоснуться! Упираюсь ногами в косяк, он пыхтит и старается меня сдвинуть, больно давит на поясницу. Ах, ты говнюк, с размаху бью ему головой в нос.
Даниил стонет и роняет меня на пол, зажимает нос, но крови нет. Жаль, надо было сильнее бить. Отскакиваю в сторону, кидаю в него всё, что попадает под руку, расчёску, духи, обувную щётку.
— Свалил, я сказала! И быстро, иначе я полицию вызову! — ору сдувая волосы с лица, меня пошатывает от удара головой, затылок жжёт.
Семёнов снова кидается на меня, выкручивает руку, крепко держит, противно слюнявит шею.
