Ждем уже пару часов, на днях я аккуратно расспросил о нем у Миры, режим дня, адрес, марку машины, образование, хобби. Оказалось, этот чудик держит улиток в аквариуме. Чуть не проблевался от подробностей, но для правдоподобности пришлось послушать.
Медочек сначала выложила все, а потом с прищуром поинтересовалась зачем мне это. Да, так для общего развития. Не уверен, что она поверила, ну я ее быстро отвлек. Затащил в спальню и отлюбил.
Кай здесь для подстраховки, на случай если совсем сорвет башню, он должен меня тормознуть. Не хотелось бы сидеть из-за этого слабоумного.
— Вон он приехал, — брат указывает на красный внедорожник. — И тачка у него клоунская.
— И сам он чудак.
Семенов паркуется, какое-то время сидит в машине, залипает в телефоне, наконец-то выходит.
— Не убить бы! — причитает Кай, поправляя балаклаву.
— Я сам, ты просто на стреме, — повторяю план.
— Ага, щас блядь, я вообще-то, старше, если ты забыл!
Закатываю глаза, на пять минут, но для Кая это не аргумент. С тех пор как я вернулся в страну, он включил режим старшего брата и никак не может его выключить. Опекает меня как маленького, помогает, подсказывает, даже если его не просят. Эдакая стокилограммовая курица-наседка.
— Ничего не ломаем! Потолкаем немного, припугнем, и всё! Морды не светим! — напоминает Кай.
Накидываем капюшоны на головы, выходим из машины, наши номера предусмотрительно замазаны грязью, хотя, мне кажется, если бы мы приехали с орущими колонками и шуганули Семенова при свидетелях, нам все равно бы ничего не было.
У брата серьезные подвязки в органах, ну и на крайняк отец бы вмешался. Но я не хочу ни от кого зависеть, и быть должным, поэтому действуем аккуратно.
Я вообще скучный, совершенно неконфликтный, но когда дело касается Мирославы, моя выдержка летит к херам, интеллект уходит в туман, и просыпаются первобытные инстинкты.
Придется напомнить первопроходцу ху из ху. Перед глазами мелькают наши с Мирой горячие картинки, я люблю ее, ревную и в принципе не признаю никаких треугольников. С одной стороны, понимаю первопроходца потерять такое сокровище, сложно смириться, но с другой стороны, вообще по фигу.
У него был шанс, и он его феерично просрал, к моему счастью.
Семенов крутится у машины, пинает колеса, заходит в слепую зону, как удачно.
Подходим ближе, осматриваюсь на всякий случай парковка пустая, никого. Одиннадцатый час, что ж он так поздно домой возвращается? Мира говорила, что тесть подарил им дом, но они все еще живут в квартире, тоже, кстати, подаренной отцом Насти, хорошо устроился юрист.
— Уважаемый, закурить не найдется? — искажая голос, басит Кай.
Звучит жутковато. Кай прямо заморочился, купил одинаковые спортивные костюмы, балаклавы, кастеты.
Хмыкаю, стараясь не заржать, ох пропадает талант у старшего.
— Не курю, — оборачивается Семенов.
Замечая наш прикид, шарахается к стене. Опять быстро сдулся. Что ж так не везет-то?
— Вы кто такие? Что вам нужно? Денег? У меня тысяч двадцать наличкой, остальное на карте! — испуганно трещит юрист.
— Нам деньги нужны? — уточняет Кай.
— Нет.
— Машина? Так, на ней система слежения, вас поймают быстрее, чем успеете выехать за пределы района! — угрожает первопроходец.
— Оставь себе это корыто, — милостиво разрешает брат.
— Да че надо-то? — паникует Семенов.
— Рожу твою подшлифовать, — бью ему в нос.
Первопроходец мычит и закрывает лицо руками, заливая все вокруг кровью и соплями.
— За что? Вы кто такие? — пыхтит, утирая сопли.
— Полиция нравов, нехорошо невесте изменять. Она же в положении, ей нервничать нельзя, а ты на сторону ходишь. Ай-яяй, а вдруг узнает? Разнервничается, не дай бог, папочке пожалуется! — хватаю Семенова за грудки, швыряю об стену.
Не хило так прикладывается башкой об бетон, оседает на пол.
Трясущимися руками лезет в карман, утирается белоснежным платком, чистоплюй херов.
— А папочка у нас кто? — наигранно удивляется Кай.
— Влиятельный бизнесмен! Настенька у него свет в оконце! — отвечаю брату.
— Ай-яяй, нехорошо! — цокает Кай, играя кастетом.
Наступаю кроссовком на пах Семенову, его глаза лезут из орбит от боли и страха, пытается отползти в сторону, давлю сильнее.
— Аааа, — стонет, — не надо, я понял.
— А может, всмятку? Таким нельзя размножаться! — неодобрительно качает головой брат.
— Не надо, пожалуйста, я все понял, я никогда больше, честное слово никогда! — божится Семенов.
Присаживаюсь на корточки, хватаю за волосы, задираю башку, он жмурится как подслеповатый крот, из его носа течет. И вот это посмело прикоснуться к Медочку? Убил бы.
— Еще раз подойдешь к Мирославе, убью. Это было последнее китайское предупреждение.
Глаза Семенова становятся больше, мелькает узнавание. Да скот, запоминай, ходи и оборачивайся.
— Математик...
— Он самый. Я предупредил.
Отпускаю его, отходим. Он так и сидит, не торопится подниматься.
Быстро возвращаемся в машину, Кай выруливает с парковки.
— Ну, ты лютый, горжусь! — хохочет брат, стаскивая балаклаву. — Я думал, ты ему реально яйца отдавишь!
— Еле сдержался! Честное слово! — тоже снимаю маску.
— Зверюга! — Кай ерошит мои волосы.
