Кручу в руках солнечные очки, с любым другим человеком я бы давно их надела, но от Миши не хочется прятаться.
— Есть хочешь? — спрашивает, суёт телефон в карман шорт.
— Не очень, но выпила бы молочного коктейля, с вишнёвым пирожком, и ещё бы, наверное, не отказалась от картошки фри.
Миша смеётся.
— Хороший аппетит и не скажешь, что десять минут назад ты помирать собиралась.
Я краснею, как неудобно перед ним.
— Ну, не померла же. Чем не повод поесть? Пошли уже. Тут недалеко есть фастфуд навынос и там очень вкусно.
Бредём по аллее, Миша чуть позади.
— Чего ты вышагиваешь? Пошли быстрее! — хватаю его за руку, тяну вперёд.
Сосед мой вместо того, чтоб ускорится, замирает и пялится на наши руки. Упс.
Я тороплю события? Да, определённо, но я не хочу морозиться, Миша мне нравится и если вдруг он и есть моё долгожданное лекарство, то я поверю, что жизнь налаживается и в этот раз Космос на моей стороне.
Тоже смотрю на наши переплетённые пальцы. Даже не собираюсь отпускать.
Идём, держась за руки, мне кажется, Миша что-то сосредоточенно обдумывает, поглядывает на меня.
— Мирослава, что случилось в магазине? Ты ведь с кем-то говорила перед приступом? — Миша чуть замедляется, ждёт моего ответа.
— А отвечать обязательно?
— Очень желательно, хочется понять, что это вообще было? И не повторится ли? — хмурится мой бдительный сосед.
— Не повторится, не переживай, а если, что вдруг ты же рядом? — нагло улыбаюсь.
— Пожалуй.
Перекусив в уличном кафе, решаем ещё пройтись.
Увидев лоток с сахарной ватой, тащу Мишу к нему.
— Это же сплошной сахар. Ты знаешь, как это вредно для зубов? — умничает франт.
— Знаю, а ты знаешь, как это вкусно? Дайте нам, пожалуйста, двойную розовую.
Миша достаёт наличку, расплачивается. А я немного теряюсь, что он вот так просто везде за меня платит, это так классно, не из-за денег, а потому что он хочет сделать мне приятное. То, что нежадный это, конечно, ему огромный плюс. Кажется, я ему тоже интересна.
Уговариваю его попробовать, скармливаю крошечный кусочек, на большее Миша категорически не согласен. Не иначе думает о здоровье зубов. Улыбка у него конечно голливудская. У них в Америке, наверное, все такие белозубые.
— Теперь пить хочется, — вздыхаю, прикончив вату. — тут чуть дальше есть супермаркет, давай зайдём.
— Давай. — соглашается Миша и крепче сжимает мою ладонь, пока мы переходим дорогу.
Бредём между стеллажей с напитками. Миша берёт бутылки с водой, читает, хмурится, ставит на место. Вот же зануда. Прохожу чуть дальше, чем бы его удивить на ужин? А то, что ужинать мы будем вместе, в этом я даже не сомневаюсь. Может рыбу запечь?
Рассматриваю ассортимент в холодильнике.
— Мирослава, вот так встреча!
Оборачиваюсь на знакомый голос.
Навстречу мне спешит Сергей Николаевич, давний знакомый Нюры, и насколько я знаю когда-то любовник моей матери, по совместительству будущий тесть Семёнова.
Ему пятьдесят с хвостиком, но выглядит моложаво, возраст выдают только седые виски. Обнимает меня, расцеловывает в щёки.
Хороший дядька всегда помогает нам с Нюрой и деньгами тоже.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич! — улыбаюсь в ответ, я искренне рада его увидеть.
— Ты давно в Москве? Почему не позвонила? Покрутись хоть, посмотрю на тебя! Красавица! Как дела? Как Нюра?
— Спасибо всё хорошо, пару дней, как приехала.
— Ты отдохнуть или по работе?
Сергей Николаевич знает, что мы общаемся с Даней, но, конечно, не догадывается насколько близко. Иначе бы с нас двоих шкуру спустил, так как Настя для него центр Вселенной. Такой любви к дочери можно только позавидовать, особенно мне безотцовщине. Всё, что я знаю про отца, что он бросил маму беременной. Мне даже отчество другое дали, Александровна я по деду.
— По работе.
— А чего не позвонила? Ты же знаешь, в моём доме тебе всегда рады. Не столкнись мы сейчас, так бы и не увиделись. Хорошо, что мы встретились. Вот Даня с Настей обрадуются. — широко улыбается Сергей Николаевич.
А моя улыбка стекает, потому что навстречу нам с полной телегой продуктов идут Даниил и Настя.
Лицо Семёнова вытягивается, взгляд мечется от меня к тестю, поджимает губы, недоволен. Настя улыбается и кидается меня обнимать. А я снова хочу сдохнуть от стыда, Семёнов уже очухался, дёргает Настю на себя, заключая в объятия.
— Мирослава, как здорово, что ты в Москве! Сто лет тебя не видела!
Мы редко видимся, слава богу, Настя заходит к нам с Нюрой, когда изредка бывает в деревне. У них там большой дом.
Настя трещит канарейкой, задавая сто вопросов сразу. Я отвечаю и мечтаю, чтобы Миша скорее забрал меня отсюда. Он там воду выбирает или учит таблицу Менделеева по этикеткам?
— Мира, а ты ничего не замечаешь? — хитро улыбается Настя.
— Насть, не надо, мы же решили никому. — одёргивает её Даниил.
Сергей Николаевич подмигивает мне и кивает на Настин живот. Она крутится, натягивая свободный сарафан.
И я чётко вижу округлившейся живот. Она беременна и уже давно. Меня охватывает такой ужас, что я не могу выдавить из себя ни слова, смотрю, не моргая. Настя хохочет, приняв мою реакцию за удивление.
— Шесть месяцев уже! — хвастается.
