— Тогда почему ты еще здесь? Ушел бы в лес. В тайгу куда-нибудь. Где нет никакой власти. И никому не надо подчиняться. И жил бы там. Ел бы ягоды. Утекал бы от волков. Но ведь нет же. Сидишь здесь. Дитя города. Говоришь по мобильнику. Ешь в ресторанах. Пользуешься горячей водой. Ватными палочками. Не представляешь, наверняка даже, как овцы выглядят в реальности. Кстати, знаешь, что, по-старинному новозеландскому поветрию, лошадь, наступившая однажды на след волка, никогда больше не сможет ржать?
— Не издевайся. Ушел бы с удовольствием. В лесу хоть запретов никаких нет. А тут власть ругать нельзя. Ментов ругать нельзя. Туда не ходи. Тут не стой. Чтоб они все провалились!
— А что ты хочешь? Анархию? Ты анархист?
— Нет. Я пофигист. Мне на все наплевать. Я хочу реальной свободы. Чтобы я мог и все могли позволить себе делать то, чего они хотят! А не того, чего хочет государство. Совсем народ загнали в угол. Бедная Россия! Куда мы катимся?
— Слушай, — спокойно начал я, — допустим, дадут всем свободу. Отстанет от вас государство. Будут все делать все, что захотят.
— Ну и отлично!
— А теперь представь. Идешь ты по улице. Со своей ненаглядной. Свободный весь такой. И вокруг все свободные такие. И вдруг какой-то ужасный здоровый отморозок, тоже свободный соответственно, захотел твою жену. А тебя, захотел, чтобы не было вообще. И для этого у него в руках аргумент такой острый, с кровостоком. Видал, наверное, в кино? У Рэмбо? У нас он запрещен государством как холодное оружие. Но в твоем мире всем же все можно. Вот тогда бы ты вспомнил о законе! О государстве! О своих «любимых» ментах. Поверь мне, в ту секунду они стали бы тебе роднее, чем мать родная. Прости за тавтологию.
Небольшое тело Миши сжалось. Видимо, он представил себе эту картину, и ему стало не по себе. Он был подкаблучником, но ужасно любил свою половину. Кроме того, он был страшным трусом.
— Пойми, желания человека это как раз то, что надо контролировать, — продолжал я. — потому что у всех они разные. И люди разные. Кто-то хочет цветочек посадить. А кто-то кого-то и искромсать не прочь. Один умный мужик говорил: «…если бы люди могли убивать друг друга анонимно, на расстоянии, абсолютно безнаказанно, человечество бы тут же вымерло…»
— Нет, ну, конечно же, не всем нужно давать свободу, — неуверенно стал оправдываться Миша.
— А кому? Кто будет выбирать? Создадите какую-нибудь комиссию в своем свободном обществе? Министерство? Так и их в жопу посылать будут.
Миша задумался.
— Короче, не парь меня, — очнулся он от раздумий. — Вечно ты людей грузишь.
— А я согласна с ним, — вступила в разговор Вера, — знаешь, как страшно, когда тебя хотят изнасиловать, а мужа твоего прибить. У свекрови подруга с мужем один раз попали в такую ситуацию! Хорошо, милиция рядом проезжала. Спасли.
— Короче! С вами все ясно, — отрубил я. — Где все остальные?
— Кто на съемках, кто на обеде, — сказал Миша.
— На обеде? Черт! Залгаллер! Моя крыша!
Я сорвался и выбежал из редакции. Ребята с изумлением посмотрели друг на друга.
— Он всегда был странным, — констатировал Миша, когда они остались одни.
— Ага, — согласилась с ним Вера.
Через минуту я уже несся со скоростью сто километров в час на встречу с психиатром. Честно говоря, мне было даже интересно, как это? Когда мозги людям вправляют? Как он мои видения выбивать из меня будет? По телеку что-то такое видел. Вроде, там один сидит в кресле, другой полулежа рассказывает о своих тараканах и зеленых человечках. Так или иначе, сейчас, сам все увижу.
Через минут пятьдесят я был на месте. Клиника была частная, а потому чистенькая, с вежливым персоналом. Доктор оказался блондином, огромного роста с выдвинутой вперед челюстью. Как я и догадывался в кабинете у него стояли кожаное кресло и кушетка для пациентов. Сеанс длился примерно полчаса. За это время я ему рассказал, как все было. Помолчав, он спросил, не было ли у меня травм в детстве. После моего отрицательного ответа заметил, что случай интересный и ему нужно подумать, как мне помочь. Возможно, потребуется сдать некоторые тесты, анализы, пройти кое-какое обследование.
— Это серьезно? — спросил я. — Я ку-ку? Жить буду?
— Нет, вы не ку-ку. Судя по общению с вами, вы адекватны. А галлюцинации бывают и у здоровых людей. Это случается по разным причинам.
— Вы меня вылечите?
— Еще не факт, что вы болеете. Не переживайте, все будет в порядке.
Спокойный тон специалиста вернул мне надежду.
— Я поговорю еще с коллегами и жду вас у себя в конце недели. Выберите день и запишитесь у секретаря. Надеюсь, это все, что вас беспокоит?
— Нет. Знаете, еще мне постоянно хочется потискать какое-нибудь животное, — зачем-то сказал я.
— Ну, этим и я страдаю. Если появится еще что-то, сразу звоните. Всего доброго!
— До свидания, — с уважением попрощался я и вышел из кабинета.
