Майкл окинул ее взглядом. Джоанна почувствовала, как у нее по щекам текут слезы. А он с тихим стоном опустил голову и зарылся лицом в ее длинные спутанные волосы.
— Что мы сделали друг с другом, Джоанна? — прошептал он. — Что мы делаем?
Майкл лежал без движения, по всему его телу разлилась тяжелая усталость. Джоанна лежала рядом и тихо всхлипывала.
Через несколько минут Майкл с трудом поднялся и, даже не глядя на Джоанну, протянул ей руку. Она заметила, что его рука дрожит, и подала свою. Майкл помог ей встать. Платье на Джоанне измялось и порвалось, растрепанные волосы были как охапка соломы.
— Майкл! — дрожащим голосом прошептала она. Он поднял взгляд, и свет звезд посеребрил его красивое, искаженное болью лицо, чувственный рот со скорбно поникшими уголками. Его длинные ресницы были влажными.
В это мгновение Джоанна пережила тысячи эмоций, даже самых бессмысленных, но одна из них терзала ее больше всех — сострадание, которое она вдруг почувствовала к Майклу. Это была не просто уязвленная гордость донжуана, Майклу было очень больно, он действительно страдал. Он боролся со своей злостью и гневом, которые очень напоминали ее собственные чувства, а она этого раньше не понимала. В этот момент Джоанне стало так невыразимо горько за него, что даже сердце заболело.
— Нет… ничего. — Она с тревогой подалась назад. Сейчас не время жалеть Майкла Мелоуна! Слишком поздно.
Пошатываясь, она поднялась к себе в комнату. Там она вынула из-под кровати свой чемодан и начала опустошать платяной шкаф.
— Перестань задавать вопросы и садись в машину, — неоправданно резко ответила Джоанна. Кэйси взглянул на нее из-под своих длинных ресниц и повиновался. Джоанна виновато закусила губу. Она ворчала на него за завтраком, прикрикнула, когда он попытался прокрасться в комнату Майкла, — в общем, ругала все утро.
— А куда мы едем? — спросил он, пытаясь завязать шнурки на кроссовках, пока машина, разворачиваясь, выезжала на дорогу.
Она не ответила — не могла ответить, потому что знала, как расстроится мальчик.
Через пятнадцать минут Джоанна уже изучала расписание паромов на пристани. Отлично — паром отплывает в час, за это время она сможет упаковать остальные вещи.
— Мам, зачем мы сюда приехали? — настойчиво спрашивал Кэйси, дергая ее за руку.
Джоанна посмотрела в его настороженное лицо, опустилась на колени и обняла сына.
— Кэйси, нам уже пора домой. Я…
Она еще не успела закончить фразу, как у Кэйси начала дрожать нижняя губа.
— Но мне не хочется уезжать.
— Кэйси, прошу тебя, не надо спорить. Мы ведь не можем остаться здесь навсегда.
— Я понимаю, но мы же только что приехали. Джоанна раздраженно вздохнула.
— Перестань! Мы уезжаем, и дело с концом.
— Нет! — захныкал Кэйси. Несколько человек обернулись и осуждающе взглянули на Джоанну. — Я еще не успел купить бабушке подарок. И на другом острове мы еще не были.
— На острове Нантакет? — спросила она, вспомнив обещание, которое дала перед приездом сюда. — Как-нибудь в другой раз, детка. — Она попыталась его приласкать, но Кэйси увернулся и крикнул:
— Не трогай меня!
Джоанна вспыхнула: Кэйси никогда не устраивал скандалов — ни дома, ни на улице. Что с ним происходит? Что он с ней делает?
Тут она внезапно остановилась. Что он с ней делает? Нет, вопрос в том, что она с ним делает! Она, должно быть, потеряла рассудок, если хочет лишить своего сынишку всего этого — моря, рядом с которым не чувствуешь течения времени, веселых игр в песке, прогулок по лужайкам с полевыми цветами, новых друзей, не напоминающих ему о пережитом горе.
Так зачем она убегает? Джоанна вдруг поняла, что это именно побег. Неужели Майкл до сих пор имеет над ней такую власть, что она готова взбежать на любой корабль и скрыться? Нет! Пусть лучше Майкл Мелоун отправляется к черту! Ни за что на свете она не уедет, пусть он хоть совсем ее измучит. Кэйси гораздо важнее.
— Я могу вам помочь? — спросил кассир.
— Нет, не надо, спасибо.
Он озадаченно взглянул на нее.
— Ладно, Кэйси, — сказала Джоанна, взяв сына на руки. — Иногда мне кажется, что ты разумнее меня.
— Мы едем домой?
— Нет, мы возвращаемся в коттедж.
Кэйси обвил руками ее шею и прижался к ее лицу своей мокрой щекой, смеясь сквозь слезы.
— Я так не хотел уезжать!
Когда они вернулись, на столе лежал большой конверт из оберточной бумаги, адресованный Джоанне. В уголке был адрес матери. Должно быть, Майкл спускался за почтой.
Джоанна налила себе стакан лимонада и открыла конверт. Внутри лежало короткое письмо от матери и местная еженедельная газета, которую Джоанна попросила ей пересылать. Она села и открыла газету на той странице, где были объявления о приеме на работу, как вдруг из дверей послышался хрипловатый голос:
— Доброе утро.
— Нейтан, привет! Заходи.
— Чем занимаешься? — спросил он, рухнув в кресло рядом с ней.
— Да так, просматриваю объявления.
Нейтан нагнулся через стол и, увидев заголовки, спросил:
— Тебе нужна новая работа? Джоанна пожала плечами.
— Да, я подумываю об этом.
— Но зачем? В прошлом году у тебя было столько забот, что ты еще, наверно, не отдохнула.
