Ами всегда приучали думать о последствиях своих поступков. Говорили, что желания сиюминутны, и ими в большинстве случаев нужно пренебрегать. Что у женщины есть долг, выйти замуж и родить ребёнка, быть хорошей женой и матерью, поддерживать и уважать мужа. Ни слова о чувствах, о мечтах, к которым надо стремиться, об удовольствии, которое можно получать от жизни. Вот, например, сейчас. Надо встать, подняться наверх, и лечь спать на диван, а утром позвонить Виктору и честно обо всём рассказать. Потому что, поддавшись желаниям, проведя хотя бы одну ночь с Василием, потом будет крайне тяжело жить с воспоминаниями, и переносить прикосновения Виктора. Предложи Вася уйти с ним, и Ами, не задумываясь, согласилась бы, но он ничего не сказал, упомянув только о влечении, которое испытывает к ней.
«Долг, долг, долг… Да что ты привязалась к этому слову! Куча твоих типа подружек, жён деловых партнёров Витьки, трахается направо и налево, не считая это чем-то зазорным! И все счастливы, мужики тем, что супруги особо не пристают по вечерам к ним, уставшим, а бабы тем, что имеют возможность тратить на себя бабки мужа и одновременно спокойно развлекаться на стороне! — вдруг грубовато отозвался внутренний голос. — Они, да и вы с Витьком, играете в семьи, потому что так надо. Бизнесменам нужны респектабельные спутницы жизни, для лоска, как и тёткам — возможность не работать и при этом жить на широкую ногу и отдыхать на Канарах. Все об этом знают, и закрывают глаза на шалости друг друга. А ты тут строишь из себя святую Амалию…» И хотя Ами была уверена, муж ни разу не изменил ей со дня свадьбы, такая правильность вызвала сейчас только отвращение. Уж лучше бы имел какую-нибудь белокурую секретаршу, может, к жене бы проявлял меньше интереса в постели.
Амалия улыбнулась и допила коктейль.
— Выбор, значит? — хмыкнула она. — Ну, будь по-твоему, решу в этот раз сама…
И встав, направилась к выходу из бара, не сомневаясь, что Василий последует за ней. А потом остались только они двое, и ночь, наполненная нежностью, наслаждением, вздохами и стонами. Амалия открыла для себя новый, удивительный мир страсти и удовольствия, впервые за всю жизнь не ощущая отвращения в постели. Она позволяла Васе делать всё, что захочет, и сама училась следовать своим желаниям. Время растворилось, и хотелось, чтобы рассвет никогда не наступал. То, что Ами испытала в номере в Эйлате, оказалось лишь слабым отголоском, и она не сдерживалась, чувствуя себя наконец настоящей женщиной, желанной, любимой… Слова, что они шептали друг другу, шли от самого сердца, и страха, что это обман, ложь, не было. Как бы ни повернулась дальше жизнь Амалии, она знала, эта ночь действительно останется в её памяти навсегда.
А потом наступил день, и ничего не закончилось. Завтрак они пропустили, но ничуть не расстроились. Василий больше не язвил, хотя и продолжал иронизировать и подшучивать — уже по-доброму, мягче, и Амалия училась и этому, отвечать, флиртовать с Васей, с удовольствием замечая в синих глазах знакомый огонёк. И ей нравилась подобная игра, чем дальше, тем больше. И снова наступила ночь, восхитительная, чувственная, страстная…
— Лиечка… сладкая моя девочка… — шептал Вася, целуя её разгорячённое личико, скользя пальцами по нежной коже, рождая в Амалии пожар, в котором они горели оба…
Эти два дня в отеле на Мёртвом море пролетели, как чудесный сон, от которого не хотелось просыпаться. Но позвонил Виктор, сказал, что закончил дела в Тель-Авиве, и надо возвращаться в Питер. Они с Василием не разговаривали о будущем, о том, что будет с ними дома. Амалия не хотела разрушать волшебную сказку, в которую окунулась, и когда Вася сказал, что не полетит с ними, потому что ему в Москву надо, она просто кивнула, глядя куда-то в сторону. Он доехал с ней до Бен-Гуриона, помог донести сумку.
— Пока, — Ами неловко поцеловала Василия в щёку, и поспешно отвернулась — на глаза наворачивались слёзы, а плакать при нём она не желала. Зачем ему знать, что за эти два дня в её душе случилась революция, и пришла нежданная-негаданная любовь?
У них всё равно нет будущего… ей никто не позволит никуда уйти. Нет, только не Виктор, как же, запятнать себя разводом, ни в коем случае! Даже просто уйти Амалия не могла, у неё нет квартиры, работы, она почти никого не знает в городе. Родители обратно не примут, друзей у неё не было кроме таких же как она жён бизнесменов.
— Лети, моя бабочка, — чуть грустно улыбнувшись, негромко произнёс Василий, глядя, как тоненькая фигурка направляется к стойке регистрации.
Он видел, что происходит с Амалией, но не хотел давать ложных надежд, и потому намеренно не заводил никаких разговоров. Как любовница она ему не нужна, да и не позволит никто, слишком уж пристально Виктор следит за своим имуществом, а чтобы пойти на разрыв с семьёй, надо очень серьёзно подготовиться…
