Человек, которого она полюбила, так и не стал полностью ее человеком. А больше у нее никого и не было. Идти теперь тоже было не к кому. Но и возвращаться в астаховский дом совсем не хотелось. В ее маленькой квартирке согласно долгосрочному договору обитали квартиранты. Оставалось отправиться в гостиницу — ей это было уже не впервой.
Олеся вышла из ресторана и побрела по городу. Тот, на кого она так рассчитывала, ее не понял. Все планы на жизнь в один миг рухнули. Хотелось плакать, но не было даже слез. Была только пустота внутри. Полная, абсолютная пустота.
Ее ноги пришли в гостиницу. Ее губы спросили у портье одноместный номер. Ее руки стали заполнять гостиничный бланк. А самой ее не было, нигде не было.
— О! Экс-невеста! Какими судьбами? — Через фойе проходил Игорь.
Олеся вздрогнула и оторопела.
— Что, и тебя Астахов из дома выставил? — Игорь, конечно, тоже был удивлен встречей, но не настолько, чтобы перестать ерничать. — О, да ты вся дрожишь. Хочешь, согрею? Я мужчина горячий! Пойдем в номера? И ты поймешь, что я гораздо лучше Астахова!
Игорь взял Олесю под локоть.
— Убери руки! — Она наконец обрела дар речи, вырвалась от Игоря и выбежала из гостиницы.
К обиде, опустошенности и одиночеству прибавилась еще и беззащитность.
В Управский уголовный розыск направили курсантку Московского юридического университета Ирину Полякову. На стажировку. Стажироваться начальник Угро определил ее к Солодовникову. Ефрем Сергеевич не возражал: во-первых, будет как-то веселее; а во-вторых, если эта девочка хоть чему-нибудь в своем университете научилась, то можно будет спихнуть на нее рутинную часть работы.
Вот и сейчас он отправил ее в прокуратуру — подписать несколько ордеров на обыск. Вернулась стажерка Полякова меньше чем через час.
— Ну что, «Полицейская академия»? — приветствовал ее Солодовников.
— Все в порядке, Ефрем Сергеевич, ордера подписаны.
— На обыски в таборе тоже?
— Да.
— Тогда поехали.
И, захватив с собой еще двоих оперативников, они выехали в табор.
— Кем займемся сначала: Милехиным или Голадниковым? — спрашивала в машине уже вполне освоившаяся в деле Полякова.
— Ну вообще-то, реально я не подозреваю ни того, ни другого. Милехин — парень честный, открытый, на воровство вроде бы неспособный, хоть и цыган. Голадников, хотя за ним и многое тянется, сейчас, после года СИЗО, тоже, по-моему, воровать не станет.
— Но тогда давайте займемся другими версиями. Бывшей женой Астахова Тамарой Александровной, например. У нее были и возможности, и мотив.
— Обязательно займемся. Но позже. А пока мы едем в табор — слишком уж много линий там сходится.
Тем временем в своей палатке нервничала Люцита — Богдан ушел, и его что-то давно уже не было. Но наконец он появился.
— Где ты был? Почему так долго? Я изволновалась! — бросилась к любимому молодая жена.
— Руку с Лехой везде искал, — отвечал Рыч, снимая пояс со своим цыганским ножом. — В катакомбах искал, на кладбище, по малинам — нигде нет.
— Знаешь, Богдан, тебе это, наверное, покажется странным, но я чувствую их. Я не могу этого объяснить, но я чувствую их где-то совсем близко.
— Ну ты уже совсем как Рубина, — рассмеялся Рыч, — чувствуешь, предсказываешь, скоро колдовать начнешь. Это у тебя от страха, Люцита. Вон как ты вся дрожишь…
И он обнял любимую жену.
— Но я чувствую, чувствую опасность, — все твердила цыганка как заведенная.
— Не бойся, я с тобой.
— Добрый день! — раздался голос следователя.
Следом за ним в палатку вошли и другие милиционеры.
— Здравствуйте, Голадников! Здравствуйте, Люцита Мирчуевна! Всегда приятно иметь дело со старыми знакомыми. У нас ордер на обыск. Вот, удостоверьтесь. — И он протянул Рычу бумагу, потом повернулся к Поляковой: — Пригласите, пожалуйста, понятых.
Молодая стажерка привела двоих таборных цыган, которые, стесняясь, вошли вслед за ней в Люцитину палатку.
Однако самый тщательный обыск не дал никаких результатов.
— А вы знаете, я рад, — обратился к Рычу Солодовников. — А то представляете себе: выпускаем человека под залог, а он спустя несколько часов совершает кражу? Нехорошо бы получилось.
— Ефрем Сергеевич, вы разрешите мне задать несколько вопросов? — стажерка уже приготовила ручку и блокнот.
— Да, пожалуйста. Наш стажер из Москвы Ирина Полякова, прошу любить и жаловать, — церемонно представил ее следователь чете Голадниковых.
— Скажите, — первый вопрос Ирина адресовала Рычу, — где вы находились после вашего освобождения?
Тот собрался уже было ответить и даже раскрыл рот, когда его перебила Люцита:
— Где ж ему быть после такой долгой разлуки, как не с женой?! — Она говорила с вызовом, готовая дать отпор не только этой юной девочке-милиционеру, но и всему миру, если бы только он ополчился на нее и на ее любимого.
— Значит, вы утверждаете, что господин Голадников все время после освобождения не покидал табора?
— Конечно!
Про себя следователь мысленно сделал два наблюдения насчет стажерки. Первое: молодец, не растерялась под напором этой цыганки. Второе: только выпустили человека из тюрьмы, и она уже называет его не «гражданин», а «господин» — идеалистка.
