Милиция вежливо распрощалась и вышла, оставив Рыча с Люцитой одних.
— Зачем ты их обманула? — спросил он.
— А ты что же, — отвечала она, — хотел, чтобы я так прямо им и сказала, что ты пропадал неизвестно где и что никто тебя не видел? Вот тогда бы они тебя точно арестовали!
— За что?
— Да ни за что — просто чтобы разобраться. А я не хочу тебя от себя отпускать!
— Люцита, милая, но меня же выпустили только под залог — меня все равно посадят!
— Но не сейчас! Не сегодня! Сегодня ты мой!!! — И Люцита стала покрывать его поцелуями.
Кармелита хлопотала на конюшне, когда туда заглянула Соня.
— Я слышала, что сегодня умерла лошадь Миро. Это правда? — спросила она, поздоровавшись.
— Да, умер Торнадо.
— А где сам Миро?
— Ушел… Я думаю, он просто не хочет, чтобы кто-то видел, как он переживает.
— Тебе тоже, наверное, нелегко, — сочувственно вздохнула Соня. — Я, пожалуй, не вовремя…
— А что ты хотела?
— Я хотела тебя спросить… — И Соня смутилась под внимательным взглядом Кармелиты. — Ну в общем, помнишь, я просила тебя узнать, как Миро ко мне относится?
— Помню. Но ты прости — я не успела с ним поговорить.
— Вот и хорошо. И не надо!
— Почему?
Соня глубоко вздохнула своей девичьей грудью.
— Понимаешь, с каждым днем он мне нравится все больше и больше. Вот я и решила сказать ему все сама.
— А ты — смелая.
— Да я сама себя не узнаю. У меня будто крылья за спиной выросли! Когда Миро рядом, мне так хочется его обнять… — И Соня, как ребенок, закружилась по конюшне. — Мне кажется, что у меня никогда и никого роднее не было. Разве так бывает? Ведь я его и знаю-то, наверное, не очень хорошо… А уже жить без него не могу!
— А что ж ты — раньше никогда не влюблялась?
— Конечно, влюблялась. Но как-то это все не так было! — Тут она осеклась, встретившись взглядом с печальными глазами Кармелиты. — Прости, я тут со своими признаниями…
— Нет-нет, что ты, зачем тебе извиняться. Знаешь, мне многие стали сейчас говорить, что надо жить дальше. — Кармелита даже попыталась улыбнуться, но как-то не получилось.
Земфира не могла найти себе места. Сколько лет она мечтала создать семью со своим любимым Рамиром. А сколько лет не могла об этом и мечтать! И вот теперь, прожив с ним чуть больше года, она его обманула. Обманула так по-дурацки, как ребенок, как маленькая девочка. Вот только суть обмана была совсем не детской. Она не могла принимать его заботу и ласки, не могла даже смотреть ему в глаза.
И Земфира собрала вещи. Тихо спустилась по лестнице с узелком в руках. Но уже почти в дверях столкнулась с Баро.
— Ты куда собралась? — Он даже растерялся.
— Я пойду в табор, — ответила она чуть слышно.
— Нет-нет, тебе нужно отдыхать. Ты еще слишком слаба!
— Ты не понял меня, Рамир. — Земфира собралась с силами. — Я ухожу от тебя.
— Что? Почему?! — Баро совсем опешил.
— Мне надо во многом разобраться.
— Сядь. — Он усадил ее почти насильно. — Объясни мне, в чем тебе нужно разобраться? Что случилось, что происходит?
— Я не могу тебе рассказать. Не проси.
— Хорошо, расскажешь, когда захочешь. Но из дома я тебя никуда не пущу!
— Рамир, я прошу, не удерживай меня. Я не могу больше оставаться в этом доме.
— Но почему, почему все хотят покинуть этот дом? Сначала Кармелита, потом дети…
— Ты же сам говорил, что дети ушли из-за меня. И, возможно, если меня не будет, они вернутся.
— Не говори так, Земфира!
— Но ты именно так считаешь… Да и не в этом дело, Рамир. Я очень сильно виновата перед тобой.
Баро подумал, что Земфира говорит о выкидыше, и только собрался было сказать, что она не виновата, что Бог дал — Бог и взял, но жена опередила его:
— Если бы ты знал все, то сам бы меня выгнал.
— Я не понимаю тебя. О чем ты говоришь?
— Не удерживай меня, Рамир. Я должна уйти. Я решила. — И Земфира встала, направившись к дверям.
— И я не смогу тебя удержать? — глухо спросил Баро.
— Нет.
— Что ж, если так, то иди. Только я хочу, чтобы ты знала, этот дом — твой дом. И он всегда будет ждать тебя, Земфира.
— Если бы ты знал всю правду, Рамир, то не говорил бы так. — И она вышла из дома с узелком в руках. Так же, как и пришла.
Баро опустился в кресло, обхватив голову руками… Его мир рушился на глазах.
К концу дня Сашка закончил все дела на конюшне. На душе было по-прежнему тошно. И он пошел к Марго.
Год назад, после недолгого кочевья с табором Марго боялась, что обратно на работу в пивную ее не возьмут. Но за годы работы она стала символом этого любимого управцами кафе на волжской набережной. Без нее пивная как-то осиротела, былые завсегдатаи стали заходить все реже. И поэтому хозяин принял Маргошу с распростертыми объятиями — оказалось, для того, чтобы продавать пиво, тоже нужен талант.
Сашка зашел в кафе и сразу же направился к барной стойке, где орудовала его избранница. Марго тут же налила ему кружку пива.
— Нет, Маргош, сегодня мне водка нужна, — проговорил он.
— С чего это вдруг? — Маргоша грозно, по-хозяйски уперла руки в боки.
— Горе у меня.
— Что случилось? — Тон Марго сразу изменился, в глазах мелькнула тревога.
— Торнадо умер, — отвечал Сашка.
