…Да, все оказалось гораздо серьезнее, чем он думал. Тяжелее всего для Астахова было одиночество — ему необходимо было хотя бы просто поговорить с близким человеком. И, еле дождавшись утра, Николай Андреевич поехал к Кармелите.
— Ты прости, что я стал так уж часто у тебя бывать, — говорил он дочери. — Просто я теперь очень быстро начинаю по тебе скучать.
— Ну что ты! Ты же мой отец…
— Послушай, Кармелита, сумеешь ли ты когда-нибудь назвать меня «папа»?
— Не знаю. Ты только не торопи меня, ладно?
— Да-да, конечно… Прости меня. И еще я должен просить у тебя прощения за то, что усомнился в честности Миро.
— Я понимаю. Просто против него и в самом деле было столько улик.
— Но ты молодец! Обещала мне доказать, что Миро ни в чем не виноват — и доказала!
— Это сделала Соня, а не я… — вздохнула девушка. И тут же сама сменила тему: — Ну что, раз ситуация с Миро разрешилась, значит, ты можешь вернуться к его проекту?
— Думаю, да. Мне вся эта его идея насчет строительства цыганского дома по-прежнему кажется интересной.
— Ну вот и хорошо! Я хочу, чтобы вы вместе с папой… — и осеклась на последнем слове. — Извини.
— Нет-нет, ничего…
— Я бы хотела, чтобы вы все обсудили вместе. Ну чтобы занялись этим делом вдвоем. Знаешь что? Пойдем сейчас к нему — он у себя в кабинете!
Утром дети Розауры проснулись в своей палатке, кто-то из женщин табора, как обычно, накормил их завтраком, и дети стали привычно собираться на репетицию. Каждое утро за ними заходил Рыч или Степка, и на чьей-то машине или на таборном автобусе маленькие артисты ехали в театр. Ждали они кого-то из взрослых и сегодня. Но вдруг Ваське в голову пришла совсем другая мысль.
— Знаете что? — повернулся он к остальным. — Вы тут ждите, а я пошел.
— Куда ты, Вася? — спросила сестра.
— Мне надо. Дело есть. Вы езжайте — я сам в театр приду. — И он выбежал из палатки.
— Вот неугомонный! — покачала головой семилетняя сестричка совсем как взрослая. — Все он приключений ищет!
Баро хотелось хоть что-то оставить в своей жизни по-прежнему. То немногое, что было в его власти, — это распорядок дня. И он каждое утро спозаранку садился за стол заниматься делами.
Вот и сегодня он корпел над бумагами, когда в дверь постучали, и вслед за стуком в кабинет просунулась голова Кармелиты.
— К тебе можно?
— Конечно, входи, доченька!
— Я не одна.
— А с кем?
И Кармелита ввела за собой Астахова. Баро встал навстречу дорогому гостю.
— О Николай! Рад приветствовать! Присаживайся. По какому поводу?
— А это — инициатива Кармелиты, — улыбнулся Астахов. — Она хочет, чтобы мы с тобой вместе строили дом для цыган.
— А сам ты хочешь? Будешь в этом участвовать?
— Ну как видишь, я здесь, — развел руками Николай Андреевич.
— Я очень рад, Коля! Тем более что у нас была уже предварительная договоренность.
— Да, конечно. Просто были определенные обстоятельства, которые выбили меня из колеи. Но сейчас уже все в порядке.
Кармелита позволила себе вмешаться в разговор своих отцов-бизнесменов:
— Я хочу, чтобы теперь между вами была полная ясность. Ну чтобы вы договорились обо всем окончательно!
— Рамир, давай прежде всего определимся вот в чем, — начал гость, — пусть весь этот проект строительства жилья для цыган принадлежит нам с тобой обоим в равных долях.
— Хорошо, я согласен! — ответил Баро, подумав всего несколько секунд.
И управские бизнесмены ударили по рукам.
— Отлично! — захлопала в ладоши Кармелита. — Вот теперь я могу идти — думаю, вам есть о чем поговорить и без меня.
И она со спокойным сердцем оставила Астахова и Баро наедине для деловых переговоров.
Рыч зашел за детьми в их палатку — пора было ехать в театр. Сегодня вечером спектакль, а значит, после утренней репетиции детям нужно еще вернуться, пообедать и успеть отдохнуть.
— Ну что, артисты? Едем?
— Едем! Едем! — закричали малыши наперебой.
— Ну пошли, там уже Степан ждет.
— Он больше на тебя не кричит? — спросил Рыча младший мальчик.
— Не кричит, только дуется как маленький, — ответил маленькому собеседнику дядя Богдан. — Ну что, вы готовы? — И он окинул взглядом всю компанию.
— Готовы! — закричали в ответ дети, но тут Рыч заметил отсутствие своего главного подопечного.
— Я не понял. А где Васька?
— Он сказал, чтоб мы слазу ехали в театл. А он потом сам туда плидет, — отвечал один из мальчиков.
— А где он? Куда он пошел?
— Он не сказал нам, — пояснила, как могла, старшенькая девочка.
— Не нравится мне это все… Вы вот что, езжайте со Степкой — вон он там у костра. А я должен Ваську найти.
Рыч сдал малышей Степану с рук на руки, но сам не знал, куда ему бежать. Он совершенно не представлял, в какую сторону могло понести сорванца. И тут ему в голову пришла счастливая мысль. Он кинулся в свою палатку к Люците.
— Что случилось, Богдан? — По глазам мужа она сразу почувствовала неладное.
— Васька убежал куда-то!
— Ну ничего — побегает и придет. Куда он денется?
— В прошлый раз, когда он убежал, погибла Розаура. Потом самого его чуть не убили! Люцита, я очень тебя прошу: скажи, где Васька?
— А я-то откуда знаю? — резонно спросила она.
— Ты же теперь шувани — все знаешь, все видишь.
