— А ты знаешь, дочка, что означает слово «супруги»? Это ведь от слова «упряжь». Супруги — это те, кто запряжены вместе в одну упряжку. Ни бросить, ни отстать, ни вперед убежать самому нельзя.
— Ой мама, вот и мне порой кажется, что моя жизнь и жизнь Богдана — это как бы одно и то же. И если будет плохо ему, то тут же станет плохо и мне.
— Это любовь, Люцита, — улыбнулась мать.
— Да… Только почему, когда любишь, так мучаешься?
— Потому что любовь для равновесия приносит человеку и мучение, и счастье.
Но тут вдруг молодая цыганка вскрикнула и схватилась за грудь.
— Что случилось? — перепугалась Земфира.
— Это сердце. Кольнуло так остро.
— Не в твоем возрасте болеть сердцем, доченька, — покачала головой старшая.
— Боюсь, это не совсем то, что ты думаешь, мама. Не забывай, что теперь мое сердце чувствует больше других. И, по-моему, оно дает мне знать, что сейчас плохо Богдану! Что же делать, мама?!
Не обманывало сердце молодую шувани — Рычу и в самом деле было сейчас невесело. В следующий момент после раздавшегося выстрела он сумел выбить пистолет из рук Руки. Но бандит сильным ударом повалил цыгана на землю и прижал сверху всем своим весом. Леха, во все глаза следя за Рычем и Рукой, бросился уже было дружку на помощь. Но тут совершенно неожиданно сзади на него с разбегу налетел маленький Васька и сбил бандита с ног. Неловко падая, Леха ударился виском о гранитную могильную плиту и затих без сознания. В эту же секунду Рычу удалось подмять Руку под себя и нанести ему несколько сильных ударов. В конце концов Рука перестал сопротивляться.
Рыч, тяжело дыша, сел на него сверху.
— Ну как ты, Васька? Цел? Молодец, без тебя мне бы с ними не справиться! — Он стал вязать бандитов их же одеждой и небольшим куском крепкой веревки, которую всегда носил с собой. — Давай, Вась, беги за милицией! Сдадим их, сволочей, — и дело с концом!
Связанные бандиты тем временем пришли в себя.
— Погоди, Богдан, — отвечал маленький цыган, глаза которого пылали вполне взрослым гневом, — я поквитаться с ними должен!
— Тем и поквитаешься, Васек, что ментов на них позовешь. Давай быстро!
Мальчишка убежал, а Рыч устало присел на могильный камень, не сводя глаз со своих пленников.
— Значит, ты, Рыч, нянькой теперь заделался? — отплевываясь собственной кровью, спросил Рука. — Мальчишку пасешь, да?
— Лучше нянькой быть, чем воровать и людей убивать, — отвечал Богдан.
— А ведь ты раньше делал это все с нами вместе. Что, не помнишь? — подключился к разговору и Леха, в голове у которого не прекращался гул, как будто бы где-то внутри черепа вовсю звонили церковные колокола.
— Отчего же, помню, — не стал отпираться Рыч. — Но только много воды с тех пор утекло. Да и передумать за решеткой пришлось многое.
— Но друзей-то не забыл? — говорил Рука без особой уверенности. — Отпусти нас, Рыч!
— Мы тебе клянемся, что свалим отсюда и никогда больше в этом городе не появимся! — поддержал напарника Леха.
— Ни мальчонку не тронем, ни тебя, — продолжал Рука, сидя лицом к Рычу, а за спиной в это же время пытаясь перетереть об острый срез могильной плиты связывавшую его руки веревку.
— Нет, мужики, вы мне не друзья, и разбираться я с вами не буду. Вот на суде за все и ответите.
Васька, едва переводя дух, вбежал в отделение милиции и тут же налетел на проходившего по коридору милиционера.
— Дяденька, а где тут у вас самый главный сыщик?
— Ну считай, что я — самый главный. А что?
— Там, на кладбище, мы с Богданом двух преступников поймали!
— С каким таким Богданом? — улыбаясь, спросил милиционер, думая, что речь идет о каком-нибудь Васькином приятеле-ровеснике. — Каких еще преступников? Говори толком.
— Они меня убить хотели! А Рыч меня спас! — Васька спешил объяснить все как можно скорее, а дяденька милиционер никак не хотел понимать.
— Так, стоп-стоп-стоп. Преступники, Богдан, теперь еще Рыч. Кто это такие?
— Да нет же! Богдан и Рыч — это один человек. Он — мой друг! Но он большой уже, взрослый. И он меня спас только что!
— Ясно. И значит, этот твой друг Богдан-Рыч преступников каких-то взял?
— Мы вместе их взяли! — гордо уточнил раскрасневшийся от стремительного бега Васька.
— И что же это за преступники? — Улыбка все не сходила из-под козырька милицейской фуражки.
— Самые настоящие! Ну как же вам еще объяснить?
В отчаянии мальчишка стал оглядываться по сторонам. И тут взгляд его наткнулся на стенд «Их разыскивает милиция». Со стенда на него смотрели лица Руки и Лехи на пожелтевшей бумаге — как-никак, висели тут эти портреты уже больше года.
— Вот! — закричал Васька. — Вот эти! Вот эти самые; Богдан их связал, они там, на кладбище!
— Так бы сразу и сказал. — Милиционер сразу стал серьезным. — Ты садись, тебя сейчас домой отвезут, а я — за подмогой, и туда!
Баро ворвался в шестьдесят четвертый номер управской гостиницы. В первую секунду Тамара растерялась. Но только в первую секунду.
— Чем обязана? — взяв себя в руки, спросила она нарочито вежливо.
— Вы — Тамара Астахова? — Зарецкий сверлил ее глазами.
— Да, это я.
