— Да? Отец, говоришь? А покажи мне другого такого отца, который избивает свою дочь до полусмерти! Я тебе отомщу… Ты у меня еще попляшешь! Это кому должно быть стыдно? Мне? Как ты мог подумать про меня такое? Сплетни! Глупые, грязные сплетни! Делать мне больше нечего, как только воровать какие-то бумажки! Тоже мне, драгоценность какая… Да пропади она пропадом!
— Так, значит, ты не брала курсовую? — усмехнулся профессор. — А вот Ростислав Леонидович показывает обратное. Мало того, что ты принесла ему тетрадь, так еще и подговорила… Отвечай, что вы задумали?!
Ирина молчала. Она сейчас походила на затравленного зверя. Можно было ожидать, что отец прознает план ее заговора, но чтобы в таких подробностях!.. Кто же ее сдал? Ведь кроме доцента… Ах, он паскуда…
«Славик, точно… Ну, просила же его… Язык за зубами не держится… Завтра ему покажу, как трепаться на каждом шагу… Слабак, куриная душонка…»
— Я не могу тебя выгнать из квартиры… Ты здесь прописана… Но ты… Мне не нужна такая дочь… Была бы жива твоя мать, царство ей небесное… Ты опозорила ее имя, Ирина… Чтобы завтра рукопись лежала на моем столе! Положишь ее туда, откуда взяла! — Мартынов взял пальто и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Он не в состоянии был находиться рядом с Ириной. Он не мог ее видеть… И совсем не жалел о том, что побил ее.
Сейчас необходимо подышать свежим воздухом, погулять, немного остыть, успокоиться… А может, поехать на дачу? Там Наташа, а ей нужна поддержка… Хоть в дороге развеяться можно…
У Мартынова не было сомнений, что звонил и молчал в трубку Андрей…
Неужели Ирина встречается с ним?.. Но когда?.. Когда она все успевает? Ее бы энергию да направить в правильное русло… Знает ли Наташа про похождения ее мужа? А если не знает, имеет ли Мартынов моральное право вторгаться в чужую личную жизнь?.. Он один раз уже пробовал сделать это — что получилось?..
— Ты куца это собрался? — Ира выбежала в прихожую.
— Не твое дело, — пробормотал в ответ Владимир Константинович, наматывая вокруг шеи шарф.
— А ведь ты испугался… Очень испугался, аж коленки, наверное, затряслись, — девушка криво улыбнулась. — Не волнуйся, тебя не тронут. Останешься цел и невредим… — Все-таки отец, негоже портить ему карьеру…
— Что дальше?
— Дальше? — Ирина поигрывала пояском халата. — Дальше я все тебе расскажу… Да, это я выкрала курсовую работу.
— Не сомневался… — профессор неторопливо надевал калоши. — Нашла, чем удивить…
— И скоро Денисовой придется очень плохо, — девица оставила реплики отца без внимания. — Она до конца своих дней будет помнить меня… И знаешь, кто обрек ее на гибель? Ты, никто иной! У тебя же не хватило мужества уговорить Денисову изменить тему! Думал, проскочит? Проскочило бы, если бы я вовремя не сориентировалась. Ты даже представить себе не можешь, сколько Ростислав Леонидович отыскал в ее пасквиле порочащих советский строй мыслей! На каждой странице! В каждой строке! Завтра ее творчество станет достоянием общественности… Затем Денисову вызовут на бюро, прополощут ей мозги. Удержится ли она в университете? Вряд ли… На моей памяти не было случая, чтобы после разбора персонального дела студент с треском и позором не вылетал… Ее судьба предопределена. Предопределена мной…
— Ты не Господь Бог! — закричал Мартынов. — Не тебе распоряжаться судьбами людей! Не тебе! Ты же ничтожество! Что ты есть на самом деле? Нафуфыренная, дешевая девка! Таких, как ты, до Тюмени штабелями выстроить можно. В толпе не различишь! Это все твоя зависть… Черная, пожирающая душу зависть… Ты всегда завидовала сверстницам по любым поводам, с самого детства, с пеленок. Ты всегда желала быть только первой! Царица Будур…
— А что в этом плохого?
— Но не такой ценой! Я никогда не предполагал, что ты способна ходить по трупам! Настанет время, когда ты и от меня решишь отделаться, когда по какой-либо причине я стану неугоден тебе… — профессор надел шапку и повернул рычажок дверного замка. — Поэтому я ухожу… Я боюсь тебя, Ирина… Действительно, боюсь… И… ты мне противна…
— Неужели? А кто же, в таком случае, тебе мил, как не собственная дочь? — Ира оперлась рукой о стену. Вылитая кухарка, никакого лоска и обаяния. — Кто на свете всех милее, всех румяней и белее? Наташенька?
— Прекрати, разговор окончен, — Мартынов открыл дверь и хотел уже было выйти на лестничную клетку, но Ирина подлетела к нему и схватила за рукав.
— Нет уж, подожди… — сказала она. — Давай разберемся… Я уже давно предполагала, что у тебя с Денисовой серьезно… Серьезно ведь, да? И силы у тебя для «этого» остались на старости лет? Признайся, любишь ее? Иначе как объяснить, что ты сюсюкаешь с ней, дачу ей отдал? Мою дачу, я теперь не могу там даже показаться! Квартиру нашу ей еще отдай! Все отдай! Все! С какой стати, я не понимаю? Неужели ты так к Денисовой неровно дышишь?
— Ревнуешь? — усмехнулся Мартынов. — Ты хочешь сказать, что приревновала меня к Наташе и поэтому решила ей отомстить? Смешно и неправдоподобно…
