Наташа так сильно возненавидела Мартынова, что даже сама испугалась этого. Попадись он ей в эту минуту на пути, она, не задумываясь, принялась бы его душить, царапать… Пелена гнева застилала Наташины глаза, и, оказавшись в гардеробе, девушка даже не заметила профессора, когда столкнулась с ним нос к носу. Она прошла бы мимо, если бы Владимир Константинович не окликнул ее.
— Наташа! — его лицо засветилось радостью. — Наташа, что с вами? Чуть с ног меня не сбили… Вы хорошо себя чувствуете?
«Улыбается… Я ожидала увидеть эту улыбочку… — подумала девушка, как бы не обращая на Мартынова никакого внимания. Она торопливо одевалась. — Естественно, он добился своего, теперь можно и поулыбаться… Интересно: что дальше?»
— Хорошо, — сказала она. — Я себя чувствую прекрасно, как никогда в жизни. Не стоит беспокоиться…
Мартынова удивил ее холодный тон, но он поначалу не придал этому особого значения. Кто его знает, может, Наташа на семинаре плохо ответила? А женщины народ слабонервный, из-за всякой ерунды в истерику готовы бросаться.
Наташа накинула пальтишко и чуть подтолкнула профессора плечом, чтобы тот дал ей пройти, не торчал на дороге. От этого толчка Владимир Константинович пошатнулся и, с трудом удержав равновесие, оперся о вешалку.
— Наташа, вы что? — недоуменно воскликнул он.
— Извините, не хотела… — вполоборота бросила девушка. — Искренне прошу прощения… Кстати, спасибо вам…
— Спасибо?.. — еще больше удивился Мартынов.
— За все хорошее спасибо. Желаю счастья в личной жизни… — и Наташа быстрым шагом направилась к выходу.
Профессор нагнал ее уже на улице. Наташа шла, загребая ногами грязную жижу, пригнувшись и опустив голову, напоминая собой конькобежца.
— Вы мне… Можете объяснить?.. — Мартынов на бегу пытался сорвать с шеи мохеровый шарф. — Почему?.. Что я такого?.. Не понимаю… Постойте же… Я давно уже не мальчик… Мне тяжело… Я устал…
— Вы опаздываете на занятия, профессор! — крикнула Наташа. — Бегите в обратную сторону, у нас с вами разные направления!
— Да черт побери! — Владимир Константинович не мог более выдерживать нелепой гонки, сделав решительный рывок, Мартынов умудрился схватить девушку за рукав пальто. — Стоять!!!
— Пустите меня! — Наташа вырывалась, но оказалось, что профессор вцепился в нее мертвой хваткой. — Не прикасайтесь! Вы не имеете права! Оставьте меня в покое!
Получилось довольно-таки комичное зрелище — посреди улицы отчаянно боролись молодая девушка и мужчина, приближавшийся к пенсионному возрасту. Силы их были примерно равны. Во всяком случае, после минутной схватки никому не удалось одержать победы… Среди прохожих, с любопытством взиравших на эту сцену, попадались и ученики Мартынова. Вот уж кто испытал настоящее потрясение, так это они… Стараясь делать вид, что они ничего не замечают, что ничего удивительного не происходит, студенты-старшекурсники вжимали головы в плечи и проходили мимо.
— Что случилось? — профессор все еще не отпускал Наташиной руки. — Вас кто-то обидел? Признавайтесь, я же вижу, что с вами творится!
— Вы сами все прекрасно знаете… — разъяренно сверкала глазами девушка. — Не притворяйтесь, не прикидывайтесь дурачком! Хватит играть со мной в игры!
— Какие игры, Наташа? О чем вы говорите? — только сейчас Мартынов уверился в том, что Наташа действительно обижена именно на него. Иначе как объяснить ту отчаянную агрессивность, с которой девушка боролась с профессором?
«А ведь он искренен, не каждый человек способен так искусно притворяться, — подумала вдруг Наташа. — А может, он не виноват? Но как тогда тетрадь оказалась у Ростислава Леонидовича? Нет, только Мартынов мог это сделать… Только он…»
Наташа уже не сопротивлялась. Она молча стояла и почему-то боялась смотреть профессору в глаза. Ей так не хотелось увидеть в них обман, ложь, хитрость, лукавство…
У Наташи промокли ноги, старенькие сапожки вконец прохудились. Девушку бил озноб, не то от холода, не то от нервного стресса…
— Давайте отойдем в сторонку… — предложил Владимир Константинович. — Сядем на скамеечку, и вы мне все расскажете. Хорошо? Только не убегайте, я выдохся… Пожалейте…
Мартынов говорил с Наташей, как обычно врач-психиатр говорит со своим пациентом, подбирая каждое слово. И голос, при этом был мягкий, ласковый, убаюкивающий, внушающий доверие…
Доверие… А можно ли кому-нибудь доверять в этой жизни после того, что произошло? Можно ли теперь кому-нибудь излить душу, пооткровенничать, не опасаясь подлой, бессовестной огласки?..
— Зачем вы это сделали?.. — тихо спросила Наташа. — Зачем?..
Домой Владимир Константинович вернулся позже обычного. Не зажигая света и не раздеваясь, прошел на кухню, оставляя на паркете мокрые, грязные следы. Там он отпил из чайника кипяченой водички, а потом долго стоял у окна. Оперся на подоконник и рассеянно смотрел на неоновую вывеску продуктового магазина. Сердце ныло… Нестерпимо ныло…
