Но какой смысл, уничтожать будущее ребенка?
Разве счастлив он будет от подобного к нему отношения?
Неужели родитель испытывает счастье от постоянного крика на ребенка и нецензурной лексики, сказанной им, вдогонку?
Неужели нельзя сесть за стол и поговорить друг с другом тет-а-тет?
Понять поступки, совершаемые каждым,
Обсудить совместно дальнейшие планы,
И не держать обид друг на друга, ценя жизнь,
Ведь ее мгновения по-настоящему прекрасны.
Найдя гостиницу, соответствующую моим стоимостным критериям, я снимаю номер, принимаю душ, который находился на этаже, и заказываю себе ужин.
Что же происходит между мной и папой? Почему мы так отдалились друг от друга?..
Я ложусь на кровать, которая совершенно неудобная, включаю музыку, чтобы немного расслабиться и придти немного в себя. Маме я отсылала сообщение, что не вернусь домой и сниму гостиницу, а значит, беспокоится больше не о чем. Но отвечать на ее звонки, которые звонят через каждую минуту, я не желаю. Нет сил. Разве что Джексон не осведомлен моим местоположением…
Я слышу, как снова мой телефон вибрирует так, что в тихом пространстве номера, он подобен поезду, издающего громкие звуки. Я беру его в руки, желая отключить его полностью, чтобы никто меня не тревожил, но внезапно я читаю пришедшее уведомление от Джексона: «Родная, напиши адрес места, в котором ты сейчас находишься. Я приеду после встречи с отцом».
Кроме, как с Джексоном, мне не с кем было поделиться своими проблемами, переживаниями, и я немедля ему написала свое местопребывания. Размышляя, и переживая повторно события сегодняшнего дня, я слышу, как в дверь номера кто-то стучит.
«Наконец-то я поем», — про себя сообщаю я, встаю неохотно с кровати и иду получать свой ужин. Открываю дверь комнаты, и мои глаза не верят увиденному.
— Джексон? — таращусь на него я, не понимая, как быстро он пришел. На самолете что ли прилетел? — Я так рада тебя видеть. Вот это скорость. Быстро ты. Проходи.
Джексон молчком заходит вовнутрь. Он выглядит таким уставшим, опустошенным. Он без слов крепко меня обнимает. Мне тоже объятия сейчас нужны, так как даже самые чудесные слова-поддержки не исправят мое состояние.
Лицо Джексона полно грусти, разочарования, обиды, а глаза его чем-то ошарашены. Вероятно, он знает всю правду, рассказанную его отцом.
— Любимый, как ты?.. Удалось поговорить с папой? — заботливо спрашиваю я, обнимая его за шею.
— Да и у меня в голове все это перекручивается. Не могу поверить в сказанное им.
Меня пугает его состояние. Я не ожидала, что он так будет переживать. Что же сказал ему папа?
— Может, поделишься?
— Давай чуть позже, в первую очередь, мне надо осознать все сказанное папой.
Он садится на кресло, располагающееся рядом с кроватью.
Стараясь понять его состояние, я не заваливаю его вопросами, но реакция Джексона, думаю, вполне оправдана. Столько лет он пытался сблизиться со своим отцом… А тут человек узнает, что, оказывается, его мать не желала этого и каждую попытку сближения она обнуляла всеми способами. Мне теперь неприятно будет поддерживать общение с Марией, боюсь представить, что чувствует сейчас Джексон.
— Любимый, только не молчи, пожалуйста, — скулю я. — Скажи хоть что-нибудь…
— Обними меня крепче, — произносит Джексон, смотря в одну точку.
Я с удовольствием крепко обнимаю его, со всей нежностью и любовью, которую к нему испытываю.
— Джексон, да ты весь горишь, — прикоснувшись губами ко лбу, произношу я, — возможно, у тебя температура.
— Это все от встречи с отцом, — в отсутствии эмоций буркает Джексон.
— И термометра у меня нет с собой. Давай, я попрошу у администратора. У них должен быть.
— Ничего не нужно, — безразлично тянет Джексон.
Чувствую его боль… Как же помочь ему? Что сделать для него?..
— О чем думаешь сейчас? — спрашиваю я, чтобы понять, как успокоить своего любимого мальчика.
— Мил, — берет мою руку Джексон, — я принял решение уехать на две недели с папой в Нью-Йорк, чтобы провести с ним переговоры по поводу моего дальнейшего обучения и обсудить перспективы по строительству компании. Это время мне нужно, чтобы осознать всё и постараться жить дальше… — вздыхает глубоко он, — осознать для себя, что как будто нашей разлуки с отцом не было.
— Как уедешь? — восклицаю я, размышляя о том, что нам придется расстаться. — Джексон, не стоит принимать решения, находясь в таком состоянии. Ты просто зол, вот и все. А как же я? Подожди… Ты оставишь меня одну на все две недели?
— Я поговорю с Питером, чтобы на все время моего отъезда, ты была под его защитой, в случае очередных нападок наших бывших друзей. Я уверен, что он справится с моей просьбой. И, милая, мы с тобой также будем общаться две недели по видеозвонкам.
— ЧТО? — озадачено, выдаю я. — Ты, поговоришь с П-Питером? — запинаюсь я. Я не ослышалась? — Ты себя слышишь сейчас? Да, ты, ты… ты же терпеть его не можешь, особенно, когда он находится рядом со мной.
Я не верю своим ушам. Джексон попросит Питера быть рядом со мной на время его отъезда. ПИТЕРА. БРАТА.
— Милана, ты ошибаешься, я изменил к нему отношение, — монотонно сообщает он. — Я поговорю с ним.
