— Не стоит, я не желаю возвращаться домой, я буду находиться на улице.
— Нет, я не оставлю тебя одну. Мне нужно несколько минут, я только пообщаюсь с Ритчелл и приду к тебе. Пожалуйста, подожди.
Только я хотела ответить согласием на его предложение, к нам подходит Джейсон, мои руки начали потеть от волнения.
— Джексон, сынок, как же я рад тебя был видеть тебя. Прекрасное сопровождение речи! Я смотрел на тебя и представлял себя, ты гениален! У тебя имеются способности, — с огромной радостью сообщает Джейсон, пожимая руку Джексона, который после этого начал пятиться назад.
Джексон становится озлобленным. В его глазах царит ненависть. Я начинаю переживать за то, что позвала в это место Джейсона.
— Это говорит мне человек, который бросил нас…
— Нам нужно поговорить, сынок. Мне есть, что рассказать тебе, и я думаю, что ты готов услышать правду.
Джейсон очень взволнован. Видно, что он готов сделать все, чтобы поговорить со своим сыном.
— Я не желаю иметь дело с тобой, — сухо отвечает Джексон, до сих пор находясь на расстоянии от отца.
— Умоляю, Джексон, поговори с папой, — вставляю я слово в диалог, — Ты же всю жизнь об этом мечтал.
— Почему ты так говоришь? Ты лично знакома с ним? И откуда он узнал, что я буду в этом месте в определенное время?
— Джексон, прошу, вам нужно все обсудить, — подойдя к нему ближе, говорю я.
— Так, значит, вы, сговорились против меня? — возмущается Джексон.
— Никто не сговаривался. Твоя девушка мне сообщила, что я имею возможность увидеть тебя и Питера и пообщаться, потому я желаю этого.
— Желаешь этого? А где же находилось твое желание все эти восемнадцать лет?
— Джексон, — умоляюще произносит Джейсон, — давай поговорим где-нибудь в спокойной обстановке, ты должен знать правду.
— Прошу, выслушай его, — смотря в глаза Джексону, говорю я.
— Хорошо, — внезапно соглашается он, косо смотрит на меня.
Я с радостью заявляю:
— Тогда я вас оставлю, как раз мне хочется прогуляться.
— Милана, а Питера здесь нет? — спрашивает Джейсон.
— Он ушел.
— Милана, ты была прекрасна на сцене. Ты добьешься того, чем мы говорили с тобой.
Только я хочу сказать слова благодарности, как слышу позади меня знакомый грубый голос.
— Что ты сказал?
— Ник! — дивится Джейсон, — Какая встреча. Сколько лет…я рад тебя видеть.
В это мгновенье земля уходит из-под моих ног, когда я вижу лицо папы. «Как он узнал, что я здесь? Боюсь представить, что сейчас начнется», — проносятся мысли в моей голове.
— Что ты наговорил моей дочери? — холодным, басовитым голосом спрашивает папа.
— Пап, — начинаю я, — он мне ничего не говорил. Не следует портить мероприятие Ритчелл и уж, тем более, осуществлять разборки здесь.
— Видишь, ты мою дочь подговорил и настроил против меня.
Я стою оцепеневшая и не знаю, что делать. Единственное, чего я желаю, это не встречаться со своим отцом и как можно скорее уйти.
— Ник, я никого не настраивал против тебя. Ты можешь успокоиться?
— Успокоиться? Мила, мы уходим! И чтобы я больше не видел тебя рядом с ним!
— Ты не имеешь права командовать мной, сообщая с кем мне можно общаться, а с кем — нет, — разозлившись, говорю я. — Он в отличие от тебя радуется моим результатам!
— Радуется? Да ты не знаешь его.
— Я не знаю тебя! — кричу на эмоциях я.
Все это время Джексон обнимал меня за талию. Возможно, он впервые сегодня видит меня настолько эмоционально неуравновешенной.
— Ник, почему ты не желаешь видеть свою дочь счастливой и заставляешь делать все, чтобы она страдала? — начинает заступаться за меня Джейсон, за что я ему очень благодарна.
— Не твоего ума дела. Не смей приближаться к моей дочери.
— А что тогда?
— Узнаешь.
Я резко вырываюсь из рук Джексона и бегу к выходу. Я не могу больше находиться рядом с ним, видеть постоянные ссоры и разногласия, отсутствие понимания с папой меня очень ранит. Каждый день пропасть между нашими отношениями растёт со скоростью света.
Я быстрым шагом иду в неизвестность лишь бы не видеть своего отца. У меня имеются с собой карманные деньги, следовательно, есть возможность снять бюджетный номер гостиницы, и хотя бы на сутки не возвращаться домой. Нет больше сил, там быть, там, где меня унижают и командуют мною, как марионеткой. Но я человек. Я хочу свободы. Я хочу такой жизни, в которой только ее руководитель. Не отец. Я не позволю ему решать все за меня. Никогда.
Мне хочется сейчас выпустить все свои негативные чувства, которые я испытываю наружу.
«Может быть, хорошим подспорьем является в моем случае творческое русло?» — спрашиваю я себя, достаю телефон и принимаюсь писать.
***
Такое счастье, когда нас понимают близкие люди,
Проявляют заботу в отношении нас,
Радуются нашим карьерным начинаниям,
И способствуют проявлению на нашем лице улыбки и искрящихся глаз.
Но не каждый родитель понимает своего взрослого ребенка.
Считает, что ребенок обязан делать все, что он желает,
Стирать, готовить, убирать,
И безотказно ему всегда и во всем помогать.
Такой родитель забывает об интересах взрослого дитя,
Считает, что он властитель мира,
Может приказывать ребенку командным тоном,
Все, чтобы душа бы его не захотела.
