Зачитывая с выражение строки, я, наблюдаю реакцию Джексона. В его глазах загораются искорки от слов, которые я сообщаю. Он молчит, прижимая меня к себе.
— Родная, это ты сочинила прекрасные строки? — шокировано щебечет Джексон.
— Да, в твою честь, — отвечаю искренне я, обращаясь к воспоминанию. Ведь момент написания этих строк — тот день, когда мы впервые поцеловались с Джексоном.
— Гениально, трогательно, я впечатлен… Как ты там говорила, отсутствуют слова, чтобы описать все то, что ты чувствуешь? — Я киваю. — Это мой случай.
— Но с каких это пор, ты начала сочинять прозы? Или я что-то не знал о тебе… Раскрывай свои скелеты в шкафу, родная.
— Когда в моей жизни происходят события, которые вызывают во мне прилив вдохновения, палитру эмоций и чувств, то тогда все слова складываются воедино и рождается проза в стихах. Мне неизвестны формы стихотворения, правильность рифм которые у меня получаются, но я получаю безмерное удовольствие, если пишу то, что рвется наружу.
— Ты — моя писательница. Это лучшие слова, которые кто-либо мне говорил или посвящал. Я горжусь тобой. Знаешь, тебе нужно обязательно развивать этот навык, чтобы достичь высот в сфере писательства.
— Джексон, спасибо, но не стоит преувеличивать, это просто слова, собранные в рифму, рожденные благодаря тому, что я получаю счастье от жизни, которая у меня есть.
— Я говорю, как вижу и чувствую. И ты, оказывается, творческая натура.
— Только до тех пор, пока ты являешься моим источником вдохновения.
— У меня нет слов, чтобы описать все, что я чувствую к тебе, Милана… Моя девушка такая талантливая. Это мечта любого парня…
— И не нужно говорить, нам не нужны слова, — говорю я, и мы заметно приближаемся друг к другу губами, сливаясь в поцелуе, насыщая друг друга кислородом, который необходим каждому из нас, укрываясь при этом мягким пледом.
— Я люблю тебя, — срывается с моих губ.
— И я тебя люблю, — вполголоса отвечает Джексон, не останавливаясь от поцелуя, который с каждым разом насыщается все большей страстью по отношению друг к другу. Руки Джексона касаются моей талии, затем бедер, я произвольно сажусь к нему на колени.
— Ты такая красивая, когда естественная без макияжа, — отмечает Джексон, нежно покусывая мою нижнюю губу. Его поцелуи заставляют меня дрожать, с каждой секундой возбуждая каждую клетку моего тела. Я касаюсь руками его груди, которая отличает твердость, что подтверждает его активные занятия спортом.
— Милая, я не могу остановиться, когда целую тебя, будто ты — мой магнит.
— Твои слова заставляют мое сердце сильнее биться, спасибо тебе за этот удивительный побег в это прекрасное место.
— Также, как и твои слова, прозы в стихах…
— Джексон, а ведь мы начали уже с тобой отмечать наш с тобой день.
— Да! Наше совместное совершеннолетие. Звучит красиво! — с гордостью выражается Джексон.
— А известно тебе, почему этот день наш?
— Почему? — спрашивает Джексон, убирая прядку выпавших волос мне за ухо.
— Когда мы родились с тобой, в этот день, 18 лет назад, на небе загорелась одна звезда, указывающая наш путь, наш совместный жизненный путь. Это звезда будет всегда гореть для нас и неважно, в каком бы месте мы бы с тобой не находились, будь то на расстоянии в тысячи миль друг от друга.
— Малышка, пообещай мне, что с завтрашнего дня ты начнешь писать книги и стихи, у тебя талант говорить так, что у меня от твоих слов мурашки по всему телу бегут. Эти слова такие же удивительные, как и ты сама… Я всегда знал, что любил тебя, но не мог это понять, так как был еще малым, но теперь я уверен как никогда в своих чувствах к тебе.
— Ты согласен с моими словами?
— Конечно!
— Давай пронесем нашу с тобой любовь через годы, как у бабушки и дедушки?
— Будем стараться.
— А можно задать один маленький вопрос своему парню?
— Да, миледи, слушаю вас.
— Твои угощения в виде «Итальянской» пиццы и напитков приобретены исключительно для придания эстетичности романтичному моменту? — остроумно толкую я, начиная смеяться от своих же слов.
— Прости, просто с тобой, — робко смеется Джексон, — я чувствую себя совершено иным, забываю обо всем на свете и теряю счет времени. Конечно, давай кушать пиццу, которая, наверняка, уже остыла. Я покупал ее еще пару часов назад.
От чувств, испытываемых сейчас, мы прильнули друг к другу и снова одарили каждого поцелуями. Во мне возникает ощущение внутри, которое можно сравнить с цветением самого красивого цветка в мире.
— Теперь давай кушать, — командует Джексон, нежно опуская свою руку с моего лица. Джексон раскрывает коробку. Мы берем по кусочку пиццы. Укусив, я замечаю, как тянется сыр и в сочетании с помидорами образует восхитительный вкус.
— Очень вкусная пицца, ничем не хуже, которую мы с тобой создавали вместе, — решаю я напомнить Джексону нашу ночевку. Тот день хоть и закончился ссорой, но все же без радуги не будет дождя?!
— Согласен, — отвечает Джексон, наливая нам в бокалы свежевыжатый апельсиновый сок.
— Я с такими сытными булочками не влезу уже сегодня в свой наряд для праздника.
— Покупала у Ритчелл? — интересуется Джексон, кусая пиццу.
