Зато выяснилось, что они зря с ужасом поглядывали на пачки листов с распечатанным на них сценарием. Учить огромные куски текста оказалось не нужно. Съемки - это не спектакль, который идет непрерывным сюжетом, это цепочка коротких сценок, каждую из которых снимают отдельно. Причем не по порядку, а как попало. И это очень сбивало, мешая сосредоточиться и понять, о чем вообще сейчас идет речь.
А еще... съемочные софиты не только зверски светили, но и грели, поэтому было очень жарко.
И главное, самые талантливые артисты в их семье - это Айхо и Гель. Этим мелким безобразникам на площадке дико понравилось, к тому же им по большей части разрешали беситься в свое удовольствие, ибо «естественное поведение детей» ценнее всего в кадре. Но при этом постоянно держали под контролем - кроме Айми за мелкими бегала целая толпа молоденьких ассистенток режиссера, оператора, гримера-костюмера и еще фиг знает кого.
Особенно забавно было играть в построенных декорациях - это когда у тебя за спиной половинка нормальной квартиры или корабля - стены, окно, диван. Это все видно зрителю. Зато второй половины нет. Она словно обрезана гигантским ножом, и в раскрывшийся проем хищно скалятся софиты над камерами, постоянно что-то командуют операторы, таращится чертова туча народа, которая замирает и замолкает только по команде «Мотор!».
А еще... в гробу они видели эти пятьдесят дублей одного и того же эпизода! К праотцам их и галактическому дедушке!
Это же жесть, а не работа...
Хорошо мелким - их старались не перегружать, а в середине дня увели в отдельную комнату и там уложили спать. И кормили их строго по расписанию.
Айми очень громко гаркнула на Гектора, когда тот заикнулся, что мальчики могут и попозже пообедать, а сейчас доснять бы... После этого никто с подобными предложениями сунуться не рисковал, только перешептывались о «злобной мамочке».
А вот старших будущих звезд так не баловали. Нет, и кормили, и поили... И всю душу вынули, пока отсняли несчастные полсерии!
В конце концов Йош решил, что он тоже маленький, уставший, капризный и хочет на ручки... в смысле, очень хочет любви и внимания. Понимания у старших, таких же уставших и мрачных, ждать было нечего. Госпожа крутилась вокруг Иля, который успел напомнить о своей принадлежности к младшим чуть пораньше. Так что сорвался Йошэт просто на пустом месте. Сразу после того, как ему объявили, что все в сцене замечательно, но лучше бы переснять еще раз.
- Все!... К праотцам!... Если замечательно, то зачем переснимать?! Если х...во, то, тля, скажите, что не так, а не «давай попробуем еще»! Я зае...лся пробовать! Вот какого... тля, вам не хватает? Что вам не нравится?! Мы уже двадцатый раз переснимаем!.. Одно и то же, тля! К праотцам все...
- Так, перерыв! - откуда-то из-за плотной стены света объявила Айми. Ее на площадке слушались так же, как и Гектора, но парней это совсем не удивляло. Скорее они бы искренне изумились, если бы кто-то рискнул возражать их госпоже.
Словно по мановению волшебной палочки свет погас, и все вокруг разбежались в разные стороны, как мыши, в стаю которых прыгнул кот. Раз - и нету почти никого в студии, только дверь хлопнула, тишина и запах перегретого пластика.
Потом из полутьмы появилась Айми, ласково улыбнулась своим мужьям.
- Мальчики, а заварите нам кофе? Тщательно заваривайте, минут двадцать, - и она лукаво подмигнула Нэйту, а тот понимающе кивнул в ответ. - Илю достаньте из холодильника фисташковое мороженое. Я ему специально заказала его любимое. Заслужил... Ах да! - госпожа вовремя вспомнила, что парни пока еще не слишком хорошо ориентируются: - Это направо по коридору, вторая зеленая дверь с трилистником на табличке, там маленькая кухня только для руководящего состава. А ты, моя радость... останься, - Айми ловко пресекла попытку Йоша последовать за старшими, перехватив его на полдороге. Он и моргнуть не успел, как она...
- Это что за представление? - мой голос все еще был обманчиво ласковым, когда я поймала строптиво сопящего парня за волосы на затылке и резко развернула от выхода, прижав к хлипкой стене декорации рядом с бутафорским диваном.
- Никакого представления! Сколько можно над нами издеваться? Трудно внятно сказать, что не нравится? - попытался возбухтеть Йошик.
- Сколько нужно, радость моя, столько и можно. Или ты думал, миллионы актерам платят только за красивые глаза? - я все еще держала его прижатым к стене и говорила тихо, почти касаясь губами уха. - Это работа, потяжелее, чем любая другая, до кровавого пота и до звездочек в глазах. Насчет внятности - слушать надо внимательнее, а не кобениться. Если что-то неясно - спросить можно вежливо, площадка - это не место для психозов и капризов. Я за вас поручилась, поставила на карту свое имя и репутацию. И я тобой недовольна. Очень. Ты меня подводишь.
