Адиль:
Я нервно побарабанила ноготками по планшету и сбросила вызов. Опять недоступен… Ткнула в иконку с маленькой голографией Яна еще раз, без всякой надежды на успех. Ну точно, звонок в никуда. Снова сбросила, полюбовалась лазоревыми пляжами Бируни на всплывающей рекламной заставке и задумчиво откинулась на скамейке.
Август в университетском парке не баловал прохладой, но самые знойные деньки уже миновали, воздух посвежел, поникшая в жару зелень расправилась и влажно шелестела. Присыпанные розовато-серым гравием дорожки разбегались от центральной площадки с фонтанчиком, рисуя перед глазами кривоватое солнышко. Какая привычная картина… только вот любовались мы ею всегда вдвоем. Все четыре года учебы…
Но в начале этого лета, сразу после сессии, я улетела на Мерах, где у меня была оплачиваемая практика на эльвернитовом перерабатывающем комбинате. На этой планете такая атмосфера, да вприкуску с магнитным полем, что работает только экстренная связь, даже галонет недоступен.
А бике Анния, как обычно, потащила сына на Бируни, куда прилетают отдыхать не только из нашей системы, но и с соседних планет. И, естественно, университетский номер в межпланетном роуминге не работал, так что Саян никому оттуда позвонить не мог, на что, собственно, его мамаша и рассчитывала. Самое странное, что он ничего и не написал за все это время. При том, что мы умудрялись переписываться, даже сидя за одной партой, его молчание выглядело откровенно пугающе.
Вернувшись с практики, я рассчитывала найти в почтовом ящике целую кучу его посланий. С фотографиями, жалобами на курортную скуку и ворохом вопросов. И ничего! Ни одного письма.
Через неделю начинаются занятия, и бике Анния давно должна была вернуться со своего гламурного курорта. Вместе с сыном. А его коммуникатор все еще отзывается противным пиликаньем и кукольным голосом дебильной дикторши, сообщающей о том, что номер недоступен… Поехать к ним домой?
Я прищурилась на яркое солнце, играющее в струях фонтана. Эх, не люблю бывать в том районе, с тех самых пор, как переехала в собственную малюсенькую квартирку прямо в университетском городке. Наш дом сейчас стоит пустой, родители с тех пор, как я стала взрослой и самостоятельной, полностью ушли в работу и не вылезают с Мераха. Соседские дети тоже давно выросли и разлетелись кто на учебу, кто замуж. Да и дружила я больше всего с Яном. Нас даже дразнили неразлучниками.
Нет, надо ехать. Бике, как всегда, сделает такое лицо, словно ее мучают желудочные колики, но плевать на нее! Мы с Саяном вместе с подготовительной группы, а его спесивая мамаша может хоть лопнуть от злости. Решено. Надо только закинуть деньги на транспортную карту и успеть на ближайший монорельс в пригород.
В университетский городок я вернулась поздно ночью, озадаченная и всерьез обеспокоенная.
Бике Анния даже на порог меня не пустила, но это мелочи. А вот то, что старая грымза шипела вслед… Ну, не старая, а все равно возраст не скроешь, даже самыми дорогими спа и косметологами. Тьфу, не о том мысли. Всю дорогу, сидя у окна несущегося в темноту монорельса, я пыталась осмыслить те небылицы, которыми меня накормила мамаша Яна.
Итак. Ян женился. И мне, плебейке и прилипале, ничего не светит, адреса жены не дадут, и вообще… Но, даже если поверить в то, что Саян не сообщил об этом мне, своей девушке… не позвонил, не написал… Все равно что-то как-то не клеится.
Начнем с того, что бике всегда была категорически против женитьбы сына, ибо терпеть не могла делить его с кем бы то ни было. И даже признавая в далеком будущем, после окончания учебы и мифического «возмужания», необходимость завести жену, сразу заявляла: молодожены будут жить с ней, ибо… кому она иначе будет есть мозг? И вообще, зачем она сына рожала, растила, ночей не спала? Для чужой девки?
Нет, конечно, Ян мог и взбунтоваться, влюбиться, жениться и сбежать. Теоретически. Но на практике…
Послушный, затюканный и не в меру интеллигентный сыночек с мамой вообще никогда не спорил. Даже если что-то делал вопреки ее воле — только втихаря. И почти всегда не сам, а «под влиянием этой уличной девчонки». То есть под моим.
Бике Анния была очень недовольна нашей дружбой, и по пять раз на дню повторяла, что сын женится на «этой нахалке» только через ее труп.
Я против трупа предполагаемой свекрови ничего не имела. Даже наоборот. Но Саян мамочку уважал и по мере возможности слушался. Да и потом, если бы он влюбился, я узнала бы об этом первой, поскольку друг детства отличался просто патологической порядочностью и неуместной правдивостью там, где не надо. Скрывать женитьбу от девушки, с которой у него случилась первая любовь, он бы точно не стал.
Теперь понять бы, за каким шайтаном бике мне пахлавы в уши напихала. Просто, чтобы отделаться от ненавистной подружки сына, или там какая-то более серьезная причина?
