Ей понадобилось совсем немного усилий, он не мог противостоять. Его тело реагировало помимо воли. Он любил ее, черт возьми, так любил! Куда ему девать все это, когда ее не будет рядом?
— Зачем ты так со мной, Режин?
— Я не могу иначе.
— Но я тебе не нужен. Тебе нужен только секс.
— О чем ты говоришь? Какая разница? Разве я могла бы спать с тобой, ничего к тебе не чувствуя?
— Почему же тогда мы расстаемся?
— Не надо, не говори. Люби меня!
Она села на него верхом, и он заполнил ее до отказа. Она вела его плавными движениями бедер. Задавая ритм, она раскачивалась над ним, неся его в себе к зениту. Он хотел ее все больше, он хотел, чтобы она осталась с ним, на нем, до скончания времен. На всю жизнь.
— Уедем в Испанию, — проговорил он, приходя в себя после их безумного полета. — Давай жить вместе. Как муж и жена. Ты — женщина, которую я люблю. Ты делаешь меня счастливым.
Он искал ответа в ее глазах.
Но тут зазвонил телефон.
— Проклятье! — гаркнул он. — Не подходи!
— Не могу. Это наверняка с работы.
— Обойдутся без тебя пять минут!
— Я за них отвечаю.
— Сначала ответь мне!
Она сняла трубку:
— О’кей. Я буду через полчаса.
Антонио в отчаянии рухнул на подушки.
— Там опять проблемы.
— Режин, не уходи. Ответь мне.
— Мне нужно время. Дай мне сначала здесь разобраться.
— Времени нет. Я улетаю.
— Извини, я не могу ничего сказать. У меня голова пухнет. Ты выбрал самый неудачный момент. Прости, Антонио.
Она одевалась, он смотрел на нее в тихом отчаянии.
— Захлопни дверь, когда будешь уходить.
— Когда ты вернешься?
— Не знаю. Посмотрим.
Дверь прощально хлопнула. Антонио сидел на кровати, не веря тому, что сейчас произошло. На этот раз — действительно конец. Если она до сих пор ничего не поняла и не изменилась, то уже не поймет и не изменится никогда.
У него больше не было сил терпеть ее перепады: плюнет — поцелует, к сердцу прижмет — к черту пошлет. Этой ночью он сделал все, что мог. Но, как видно, ей не хватило.
— Вы серьезно? Вы хотите сказать, что бригадир не мог найти чертежи, и из-за этого вызвали меня?
— Мы думали, это очередной саботаж, мадемуазель Лефевр. Извините, пожалуйста, что зря вас побеспокоили.
— В следущий раз думайте головой и сосчитайте до десяти, прежде чем хвататься за телефон! Что еще у нас сегодня? Мое присутствие нужно?
— Нет, все нормально, мы справляемся.
— В таком случае, я на связи по мобильному.
На Режин навалилась свинцовая усталость. Она сидела за рулем и смотрела в окно. Рабочие трудились над бетонными подпорками первого этажа.
Вдруг она подскочила, как разбуженная. Может быть, еще не поздно!
Она мчалась через весь город, лавируя и обгоняя с самоубийственной скоростью. Как же она раньше не понимала этого? Господи, только бы не опоздать!
— Уже уехал?
— Да, мадемуазель, мне очень жаль.
— Можете посмотреть, во сколько его самолет на Барселону?
— В одиннадцать тридцать.
Она посмотрела на часы. Четверть двенадцатого.
— Вы — Режин Лефевр?
— Да.
Портье извлек из ящика стола толстый конверт:
— Господин Наварро просил меня отнести его на почту. Но теперь я ведь могу вам отдать лично.
Она взяла конверт и вышла на улицу. До аэропорта было не добраться раньше, чем за полчаса. Она поехала наудачу, в надежде, что самолет задержится. Но он вылетел по расписанию.
Режин сидела в баре с видом на взлетную полосу. Она казалась себе воплощением одиночества, и ей впервые не приходила по этому поводу никакая кинематографическая ассоциация.
Он улетел. Она его отпустила. В том, что сейчас ей больно, виновата только она сама.
Она вскрыла конверт, который передал ей портье, и перелистала бумаги. Несколько минут она сидела очень прямо, не в состоянии пошевелиться. Потом достала мобильник:
— Венсан? Я держу в руках документы, которые доказывают вину организаторов саботажа. Фотографии, записи телефонных разговоров, копии бумаг. Исполнителем был греческий бригадир. Ключи, техническая документация, расписание работы — он ко всему имел доступ. Действовал по приказу Шюрли. Здесь материала достаточно, чтобы обоих привлечь к ответственности.
— Откуда у тебя эта информация?
— От Наварро.
— Прораб?
— Он уже уехал из города. Оставил мне пакет со всеми данными. По-видимому, он все время собирал доказательства. Мне он ничего не говорил. С ума сойти!
— Я рад это слышать, Режин. Спасибо. Испанец оказался умнее, чем мы думали.
— Да.
— Ты можешь завезти мне этот пакет?
— Хорошо. Потом я лечу в Испанию.
— В Испанию? Зачем?
— Я должна немного прийти в себя. Подумать.
— А как же объект?
— Мне найдут замену. К тому же это прекрасный выход из наших с тобой затруднений. Скажи, что у меня новый проект за границей. Уверена, через пару месяцев никто не вспомнит, что мы обручались.
— Антонио?
— Режин… Где ты?
— В аэропорту Барселоны. Только что приземлилась. А ты?
— Я на башне.
— Где-где?
— Тебе, кажется, нравятся башни?
— Ничего не понимаю!
— Дай таксисту свой мобильник, я скажу ему, как ехать.
С телефоном в одной руке и с чемоданом в другой Режин вышла на стоянку такси и вложила мобильник в руку бородатого водителя.
В машине она произнесла только:
— Жарко у вас.
