Ответом мне был хохот Игоря и Толика. Нет, ну надо же, а? В ЗАГС меня тащить. А моё мнение, не волнует что ли никого. И только тут я поняла, что Игоря не смущает, что я старше его племянника. Скорей уж, по возрасту ему самому подхожу.
После ужина пришло время укола, и Толик и Миша на своей самоходке уехали в комнату Михаила. Мы остались на кухне вдвоём с Игорем.
– Кать, можно тебя попросить мне кофе сварить? – обратился Игорь устало.
Я даже обернулась посмотреть на него. Точно ли это тот же самый человек говорит? Перехватив мой взгляд, он только усмехнулся.
– Кать, я не всегда такой отвязный рубаха парень. Скорей уж наоборот. Ну не могу я на Мишку смотреть вот на такого! Хотя, должен тебе сказать, что за те три дня, что я его не видел, он изменился.
Я поставила турку на плиту, уточнила:
– Я пью крепкий.
– Да, отлично. Я тоже.
Мы помолчали, а потом, Игорь начал рассказывать:
– Понимаешь, мои родители были против брака моего старшего брата и его избранницы. Саша, отец Мишки, привёл Маняшу знакомиться к родителям, радостно сообщив им, что они скоро станут бабушкой и дедушкой. А мать моя скандал устроила. Сашка не стал слушать нападки матери на его избранницу. Просто молча встал и увёл свою ненаглядную.
Маняше было тридцать девять, Сашке двадцать два. Когда они познакомились и сразу стали жить вместе, никто не верил, что у них это на всю жизнь. Для Маняши Мишка был поздним ребёнком, для Сашки ранним.
Мне тогда всего одиннадцать было, но я помню, как потом долго мать, кричала, что ноги в их доме не будет "этой старухи, совратительницы молодых парней".
"Старуха" была младше своей потенциальной свекрови на пять лет. Она докричалась до того, что моего отца увезли в больницу с инфарктом. В этом тоже была виновата Маняша. Они сами вычеркнули старшего сына из своей жизни и мне запретили со старшим братом общаться. А я ж ребенок еще был, слово родителей – закон. Но уже тогда понимал, что мать не права была.
Мы же с Мишкой вот только на похоронах его отца и познакомились. Он очень похож на своего отца. Его родители прожили душа в душу двадцать два года. Мишка мне рассказывал, что они не ругались никогда. В этом он счастливее меня, он рос в любви. Любви родителей к нему, любви друг к другу. Видел, как отец боготворил маму. На руках её носил в прямом и переносном смысле. Мои родители тоже не скандалили, как другие, но они меня такой гиперопекой окружили. Выплескивал на меня всё то, что на двоих должно делиться.
Мишка вот в двадцать три года один остался. А я к своим сорока годам всё никак от родителей съехать не могу! – он грустно улыбнулся.
Игорь, увидев, какой кофе я пью, усмехнулся:
– Вы с Мишкой даже кофе пьёте одинаковый.
– Да, я помню, что он такой же пьет, – зачем-то ответила я.
– Кать, ты ему очень нужна сейчас, понимаешь?
– Знал бы ты, как он мне нужен. У меня ж кроме него и нет никого, – мы помолчали, Игорь протянул руку и сжал мою ладонь, выражая поддержку. Мне начинал нравиться этот большой мужчина.
– Игорь, хорошо, что ты есть у Миши. У меня ж теперь только друзья моих детей и остались. Сейчас вот должен Славик придти.
– Это тот, что у нас с эксклюзивом работает? – оживился Игорь.
– Да. Так он у вас работает? – удивилась я. А потом вспомнила, что у меня же, на строительстве моей беседки они и познакомились. В прошлой жизни.
– Уникум! Руки золотые!! Я думал первые две недели, что он немой.
– Не ты один! Я, когда мы с теперь уже бывшим мужем, в деревню переехали и соседями с родителями Славика стали, месяц так думала!
Я помолчала, собираясь с духом, потом всё-таки произнесла:
– Игорь, помоги Мишу уговорить сегодня на улицу выйти.
– Да без проблем! Вон и коляску надо обкатать. А почему только сегодня?
– Не знаю, как тебе сказать, но я попробую, – я рассказала о сегодняшней своей встрече с Галиной, мать её, Элиной, и о звонке Людмиле, матери Славика. О том, чем Людка занимается, и о том, что ей надо дать возможность остаться одной в квартире Миши.
Я не знала, как Игорь к этому отнесётся. А он вдруг выдал следующее:
– Тварь! Я всегда знал, что она колдовала над ним! Ты ж её видела! Сплошной силикон.
– Я тебе больше скажу, я её со школы знаю.
– Что?
– Одноклассница она моя, – усмехнулась я.
– Да иди ты! – вырвалось у него, – ой! прости, вырвалось! Так вы с ней ровесницы??
Я молча кивнула.
– А я думал, что она старше, – удивленно протянул он.
– Вот и Анюта мне это же сказала, когда фото их совместные показывала. Вы тогда на мальчишнике были, она потом… они потом… – вдруг вспомнила я наш с дочерью разговор и поняла, что в тот вечер это был наш с ней последний разговор. И меня вдруг накрыло. Слёзы полились сами, и я поняла, что мне нечем дышать. Я делала вдох, потом ещё один, а выдохнуть не могла.
Игорь среагировал быстро. Схватив меня на руки, вытащил из-за стола и отнес на кровать, крикнув по дороге:
– Толян, твою мать, где ты? Сюда, пулей! Успокоительное есть у тебя?
Толик мне вколол укол и я, наконец, смогла дышать.
Проснулась я ночью. В квартире стояла тишина. За моей спиной было слышно чье-то дыхание. Я кое-как разлепила веки.
