— Привет, одноклассники!? Развлекаемся? — не без издёвки спросила брюнетка на высоких каблуках, причём ноги её, возможно, росли от самой шеи, да только длинный серебристый плащ, перехваченный таким же стильным поясом, мешал это уточнить.
Она медленно спускалась к ним, озабоченным мелкими заботами смертным, точно богиня с Олимпа, вернее с верхней лестничной площадки.
— Опа! И Елена Прекрасная в гости к нам! — огласила Настя явление бывшей соперницы.
— Вчера вы к нам, — парировала Ленка, картинно пуская дым в пространство и вновь поднося тонкую длинную сигарету к губам. — А сегодня мы к вам!
— Ничего не понимаю! — протиснулась в дверной проём Светланка и заняла оборону подле Насти.
— А тут и понимать нечего, — прокомментировала Ленка, покуривая.
Оказавшись перед мокрым, несчастным, ошарашенным Эдуардом, она протянула блондинчику связку ключей и сообщила: «Любовь ушла, завяли помидоры…»
Эд торопливо спрятал ключи в карман.
— Пропустите даму, гражданин! — приказала она, шагнула вперёд и очутилась лицом к лицу с Валентином, почти не пострадавшим, сухим и каким-то наивным. В одной руке он по — прежнему цепко сжимал бутылку шампанского, в другой у него был изрядно помятый букет, из числа тех, что разные умелицы собирают только «на заказ».
Светка выскочила за порог и принялась успокаивать Эдичку. Настя посматривала на ведро, в котором ещё оставалось достаточно чистой воды.
Брюнетка смерила Валентина взглядом сверху вниз, приподняла за донышко бутылку, вчитываясь в марку, и потом, когда упёрлась указательным пальцем с длинным ногтем в грудь эстрадной звезды, заявила, обернувшись к Насте:
— А этого я, пожалуй, забираю! Извини, если что не так.
— Ой! — пискнул Валентин и уже через пару мгновений расплылся в улыбке, во все глаза уставившись на «Елену Прекрасную», как её дразнили со школы.
— Да на здоровье! — хмыкнула Настя и захлопнула дверь, а потом ещё в такт удалявшимся каблучкам принялась щёлкать замками.
Когда по ту сторону всё стихло, она сперва подумала послать прощальный поцелуй одноклассникам и их спутницам с заснеженного балкона, заодно поглядеть, как разъедутся, и успокоиться на сём. Но в ту же секунду её посетила альтернативная идея. Чтобы день не пропал даром, надо выпить кофе, заглотнуть какой-нибудь бутерброд, только не с икрой минтая… брррр. Потом позвонить этой странной женщине из вагона, и дуть в первопрестольную, на Кровоколенный девять, строение забыла.
Бордовая роза Волоцкого с ночи прямо расцвела. Она и вчера радовала глаз, но сейчас, попивая маленькими глотками кофе без сахара, Настя прямо не могла прервать её созерцание, и все бутерброды к тому моменту, когда напиток иссяк, остались в целости на тарелке.
— Чирик! Чирик! — засвиристел дверной звонок.
— Нет! Это никогда не кончится теперь!
Настя решительным шагом проследовала в прихожую, поглядела в глазок, хмыкнула, нагнулась за ведром, отворила дверь и, высоко качнув тару, выплеснула остатки… на пустую лестничную площадку.
— Так моют окна в Бурятии! — уточнил Волоцкий, выступая из-за угла и пряча очки в нагрудный карман кожанки. — Ещё палубу на судах, — добавил он, переступая через порог.
— Ну, а тебе-то что? — она устало глянула на флегматичного, но подчёркнуто вежливого Олега.
— С добрым утром! Я, собственно, за тобой, как и договаривались, — сообщил Волоцкий. — Карета подана. И не забудь маме отписать, что всё в полном порядке.
— Маме-то напишу обязательно, но ты с какого тут боку? И ни о чём мы не договаривались, Олег! — начала она и двинулась на кухню. — Но раз уж ты здесь… Кофе? Чай?
— Лучше потанцевать, — мгновенно откликнулся он, запер дверь, стащил полуботинки «Salamander», повесил куртку на крючок и направился за ней. — Я обещал перезвонить, но ты отключила айфон.
— Надо было выспаться, и потом, некоторые просто достали любовными посланиями. Мог бы и на городской, если ты у нас всезнайка…
— Я не такое всемогущее существо, что бы интересоваться твоим домашним, — улыбнулся Олег, убедившись, что его роза цветёт и благоухает в самой красивой вазочке, из тех, что нашлись в доме.
— А руки сегодня мыл? Там, в ванной, синее полотенце… — уточнила она, хлопоча у кухонного столика.
— Вот это по-нашему, по-русски! — похвалил Волоцкий приготовления. — Сперва накорми, напои, … хммм. А потом и спрашивай добра молодца.
— Ещё одно слово, и я за себя не отвечаю! — пригрозила Настя, и хотя уже привыкла к манере Олеговой речи, мысленно продолжив его тираду, зарделась.
Пока Волоцкий плескался, запустила айфон и набрала коротко родителям: «У меня всё хорошо. Я дома». Посыпались и встречные сообщения, ночные нежности — от Валентина, ещё не уколотого Ленкой, уведомления о двух пропущенных звонках с неизвестного номера, видимо, Олегова, довершили всё две смс-ки — от лучшей подруги. Первая гласила: «Тебе, Настя, лечиться надо! Уже на людей кидаешься! Хорошо, у Эда сменка есть в машине», и, отправленная через пять минут. «Ты будешь смеяться, но мы снова едем в «Дежавю»! Присоединяйся вместе с Волоцким!».