— Да вот те крест! — побожилась Светланка и продолжила. — Смекнула я, а теперь и точно знаю, непростая она, эта рыжая, видать, женщина. Вижу, дядечке степенному подушку продала для личного пользования, и краем уха так: «Ложитесь, и одни только вещие сны приходят… Только стороны не перепутайте!»
— Инструкция! — воскликнула Настя и опрокинула со стола чашку, которая разлетелась на тысячу мелких кусочков.
— На счастье! — вторила ей подруга и шмякнула об пол свою.
— Ты чего посуду бьёшь? Совсем с водки окосела что ли? — возмутилась Настя.
— Ты же крикнула, что «на счастье»?
— Инструкция! Описание!
— Я и не поняла. Ночь на дворе, ты сама глянь! Словом, расскажу до конца, недолго уже, а там суди меня по-товарищески… то есть по-сестрински! — сообщила Светка и даже прихватила Настю за запястье, чтоб та не сбежала и не перебивала. — Опуская подробности, мы же с Ленкой вместе сидели. Заслышала я, что та бижутерией интересуется. Рыжая тётка спрашивает: «А на какой предмет?», ну и пожаловалась ей Ленка, что мужики всё мимо неё смотрят, словно кто глаза им отводит. Рыжая и продаёт ей за гроши заколочку, а сама советует, как ты правильно заметила, инструкцию читать и никому той заколки не передавать. А ещё, говорит Ленке, какой мужчина о вещицу эту уколется, тот на тебя глаз и положит. Та посмеялась, конечно, но покупку запрятала в сумочку на само дно, это я хорошо видала.
— Посмеялась она! Хорошо смеётся та, которая смеётся крайней, — вставила Настя.
— Да остынь! Всё в порядке.
— Уже.
— Уверена? Может, ещё бутерброд?
— Ни в коем случае! — с ужасом воскликнула Настя, и водку тоже сдвинула к центру стола, ила даже к стене, подальше от Светланки.
— Потом твоя огнекудрая спрашивает и меня…
— Не моя она! Не моя! В первый раз видела!
— Хорошо. Хотя не факт. Чего бы, говорит, тебе, красная девица, хотелось. Каких тебе полезных мелочей к празднику, на счастье и совсем недорого? Я и пошутила: «А есть у вас что-нибудь такое, спиртосодержащее, для любителей?». Та уточняет: «От похмелья мужику, или для иных целей?». Я ей подмигиваю, не хочу, что бы Ленка слышала, и тихо так: «Для иных». Тётка поняла и головой кивает, чтобы в тамбур за ней шла. Пожимаю плечами, следую. Она и говорит: «Есть у меня чудодейственный бальзам для внутреннего употребления и личных нужд. Как красивого мужчину заприметишь, ты пригуби из фляжечки сама, а после и его угости под любым предлогом. Наутро он сам к тебе прибежит!».
— А ты чего?
— Сунула ей какую-то мелочь, сколько в кошельке было. Она и дальше по вагонам пошла.
— Я не о том! Когда приложиться к фляжечке своей успела? — Настя сдвинула брови и свободной рукой шарахнула блюдечко из-под чашки для пущего устрашения опять же об пол.
Светка опешила и выпустила запястье. Насупилась, выдавила обиженно:
— Пока вы с Волоцким на дачу Эдуарда ходили. Проснулась, лежу одна вся такая красивая в чужой машине, мечтаю… Я ничего плохого. Просто горло пересохло. А потом вижу, что вы с Эдом снова не в ладах. Эх, думаю, не пропадать же добру?
— Так ведь это добро сюда с раннего утра будет ломиться! — воскликнула Настя, поскольку все свидетельства работы полезных вещиц, купленных по случаю в злополучном вагоне, были налицо.
— Надо попросить Волоцкого, чтобы…
— Нет! Только не его! — прервала её Настя и покраснела до кончиков ушей.
— Ой! Что такое? Да неужели? Уж не влюбилась ли ты в очередной раз? — заулыбалась Светка и со вздохом повторила. — Он настоящий.
— Гораздо хуже! Я и его поцеловала. Теперь по мне оба сохнут, и Валентин, и Олег… — пояснила Настя, встала и запрятала водку в холодильник. — Только Волоцкий не так прост оказался, силу воли натренировал, вот и держит себя в ежовых рукавицах. Но советовал покрепче запереть дверь и окна.
— Даже так?
— А теперь всё-таки давай прочитаем инструкцию!
— Да я эту бумажку и упаковку из-под фляжечки в помойку там и выкинула, — растерянно проговорила Светка.
— Тогда сперва мою поглядим, — нашлась Настя.
Сходила в прихожую за сумочкой, по обыкновению вытряхнула всё из неё на стол. Среди самых необходимых вещей нашла футляр с помадой и, дрожащими руками развернув описание, шагнула под люстру. Одна лампочка там перегорела, две другие тускло мерцали, доживая отпущенный век, но и при этом освещении она сумела разобрать текст в самом конце, минуя общую часть:
«Внимание! Полезная мелочь рассчитана исключительно на индивидуальное использование не более чем в трёх случаях. Благодаря этой губной помаде вы можете привлечь к своей персоне не более трёх или только трёх зацелованных…» — там так и было напечатано, — «…мужчин. При нарушении инструкции фирма не несёт ответственности за необратимые последствия!».
— Чего-то я не поняла! — сказала Светка, которая подглядывала в бумажку. — Эдуард — это «раз», Валентин — это «два», затем снова Эдуард — это «три»?
— Волоцкий, гад, это «четыре»! — довершила счёт Настя.
— Говорила же тебе. Приводила же! Буквально на блюдечке подавала с голубой каёмочкой! Валентин — это твоя судьба. А от судьбы не уйдёшь! — подытожила Светланка и отпила чаю прямо из носика.
