— Может или не может, гадать некогда! Нужно немедля собрать всех и — подальше от этой деревни.
— Но откуда тебе известно?
— Это сейчас не так важно. Важно вовремя уйти в лес. У нас на руках больной товарищ. В драку вступать нам никак нельзя, сам понимаешь: не до этого.
— Ясно, Рощин, обстановка понятна. Побежали за Быстровым…
— Нет. Так будет неразумно. Сделаем иначе. Я возвращаюсь к тому месту, где только что был. Буду там сторожить один. Вы все уходите. Быстрее, как можно быстрее скрывайтесь в лесу. Если полицаи нагрянут, мимо меня они не пройдут. Тогда услышите мой выстрел.
— Но почему же ты?
— Не будем разводить полемики. Я там уже был, место знакомое. И предатель один тоже знаком. Табачком угостил…
Мальцев сунул в руки Васильеву бутылку молока и щепоть самосада. Обняв за плечи, слегка оттолкнул и, круто повернувшись, твердо зашагал прочь.
Он не успел дойти до знакомой избы.
Навстречу ему послышался топот: по сельской улице торопливо, не в ногу приближалась группа людей. В наступившей темноте разглядеть ее уже не было возможности, но острый слух и наметанный мысленный глазомер разведчика позволили ему безошибочно определить расстояние, которое разделяло их. Вот они уже совсем близко, самое большее шагах в десяти.
Мальцев вскинул наган.
— Стой! Кто идет?
Шаги замерли. Послышались приглушенные голоса, тяжелое дыхание. Кто-то в досаде злобно сплюнул, длинно выругался.
— Упредил, Колька, дурак набитый! Нет, чтоб шито-крыто…
— Да это не я, Иван Андреевич, помилуйте!.. — Валентин узнал этот голос, до боли в пальцах сжал рукоятку револьвера. — Я самым лучшим другом прикинулся, меду обещал, покурить дал…
— Замолчи, стерва!
— Ни с места! Если кто двинется, открываем огонь, — звонко и строго предупредил Валентин, — всех уложим!
— Зачем же стрелять в своих? — ласково, моляще ответил тот, кто ругал Кольку Тимофеева. — Да мы не немцы, мы же свои.
— Какие такие — свои? Толком отвечайте: кто вы?
— Русские, партизаны…
— А куда идете? — Валентин явно тянул время и благословлял темноту, которая не выдавала его простой и отчаянный маневр.
— Браточки, товарищи! Партизаны мы, в лес идем, к вам. От фашистов спасаемся!
— Партизаны? Хорошо! Пароль?
Тягостное, очень долгое молчание…
Сколько же он стоит вот так, на темной улице неизвестной деревни, лицом к лицу со смертью? Минута ли прошла с его окрика «Стой! Кто идет?», десять минут, час? Может быть целая вечность?
Время вдруг словно остановилось. Это огорчает и пугает Валентина больше всего. Куда больше, чем смертельная опасность, которую он пожелал встретить один на один. Об опасности для себя он и не думает. Мысли его заняты бедой, нависшей над товарищами. О них все заботы и тревоги Мальцева: успели уже собраться или еще ищут друг друга по деревне? Как скоро удалось Борису сообщить обо всем командиру? Идут ли уже к лесу? Нужно торопиться, дорожить минутами! Но на руках у них — тяжело больной парень, с ним не побежишь. Вот еще какое преимущество на стороне полицаев.
А их перед Валентином — целая банда. Хорошо вооруженные, откормленные, полные сил, они нетерпеливо топчутся в темноте. На миг он представляет себе горсточку изнуренных, голодных и безоружных разведчиков в кольце врагов, которые настигли партизан у леса и готовы их растерзать.
Нет, он не допустит этого! Неравная, заведомо для него обреченная схватка с полицаями, в которую Мальцев вступил, все обдумав, даст его товарищам самое им сейчас необходимое, то, без чего они погибнут, — время.
«Ради такого выигрыша я обязан пойти на все, — размышляет Валентин, — обязан еще и потому, что виноват перед друзьями, поставил их под удар. Разве не моя беспечность все осложнила, и неизвестно еще — удастся ли теперь всей группе уйти от преследования? Как мог я действовать так неосторожно, что позволил предателю Кольке Тимофееву сделать свое черное дело!»
— Пароль! — повторяет Валентин твердо. — Без пароля не пропущу. Если не знаете пароля, лучше уходите подобру-поздорову. Ночь кончится. Засветло увидим друг друга, тогда и разберемся.
Молчание…
Как поступят они сейчас? Догадаются ли, что одурачены, что он совсем один и к тому же почти безоружен? Бросятся на него сворой волков? Прострочат автоматом? Валентин был готов ко всему. Только бы выиграть время, только бы дать еще несколько минут товарищам для отхода в лес!
— Вот тебе пароль, красная сволочь! — полицай, возглавлявший банду, сделал резкий шаг вперед и из винтовки выстрелил в партизана.
Пуля достигла цели.
Валентин коротко вскрикнул, прижал руку к простреленному животу и упал. На сельскую улицу с дикими криками и площадной руганью ринулись разъяренные жандармы. Топча бесчувственное тело Мальцева, они беспорядочно стреляли.
Со всех сторон слышались крики:
— Но где же партизаны? Куда подевались?
— Да их тут и не было, одного часового оставили. А он хитер! Провел нас за нос. Обдурил!
— Вздернуть его за ноги, да на сук! Вот и весь разговор. Пусть повисит.
— Чего смотреть? Бей прикладом по голове! Живо кончай!
— Тьфу, черт! Да он уже и так кончился. Поторопились с ним малость. А жаль. Легко богу душу отдал.
