После еды все умиротворенно затихли, и Джейку страшно захотелось попросить у Мэгги прощения за то, что он две недели обманывал ее, притворяясь психотерапевтом. Прямо сейчас, здесь, в присутствии Тима. И признаться, что о встрече с такой женщиной он мечтал всю жизнь…
– Никто больше не хочет есть? – спросила наконец Мэгги. – Еще остались сандвичи.
– Нет, я сыт, – ответил Джейк, глядя ей в лицо.
– Я тоже! – откликнулся Тим.
И снова у Джейка возникло ощущение, что Мэгги хочет о чем-то с ним поговорить, но она лишь молча поднялась и стала собирать в пакет оставшуюся еду.
В иммиграционном центре, куда Джейк, Мэгги и Тим пришли на экскурсию, было сумрачно и сыро. К ним вышел экскурсовод – худощавый, маленького роста азиат – и стал рассказывать, как в недалеком прошлом в поисках лучшей жизни на остров Эйнджел прибывали иммигранты-китайцы. Все внимательно его слушали, а Тим с серьезным видом смотрел по сторонам, то и дело поправляя свои очки.
– Как на остров Эллис в Нью-Йорке, – шепнула Мэгги Джейку, и он молча кивнул.
Джейка в отличие от Мэгги и Тима мало интересовали истории экскурсовода о том, как проверяли грамотность иммигрантов и их физическую выносливость. Все его мысли были заняты Мэгги. Он исподтишка наблюдал, с каким волнением она слушает гида, сочувствуя тяжелой участи несчастных китайцев. Но тут экскурсовод пригласил их в маленький музей, и Мэгги последовала за ним. Тим же стал собирать камешки во дворе под присмотром Джейка. Больше всего мальчика сейчас волновал вопрос: почему Макдоно, капитан парома, сказала, что на острове не водятся белки и бурундуки?
– Джейк, ну как же так? – удивлялся мальчик. – Ведь на острове полно деревьев!
Спустя какое-то время Джейк с Тимом поспешили за Мэгги в маленький музей, демонстрирующий быт китайцев-иммигрантов. Убогие, с низкими потолками бараки без окон, в каждом – двухъярусные узкие койки без постельного белья, металлический стол и раковина.
Мэгги остановилась у стены, стала рассматривать начертанные на ней иероглифы, прочла перевод, сделанный уже после того, как бараки превратили в музей, и лицо ее опечалилось.
– Мэгги, вы чем-то расстроены? – спросил Джейк, подходя к ней и останавливаясь рядом.
– Да… Я только что прочитала перевод, – качая головой, ответила она. – Бедные люди! Здесь сохранились настоящие поэмы… О том, как китайцы прибывали сюда в надежде на лучшую жизнь, о лишениях, которые им приходилось терпеть, чтобы получить вид на жительство. Об одиночестве в чужой стране, о тоске по родине и оставшимся там семьям. Китайцы ощущали себя здесь узниками и мечтали получить долгожданную свободу.
Слушая взволнованные слова Мэгги, Джейк снова подумал, что она – очень добрая, принимает близко к сердцу страдания незнакомых людей, покинувших свою страну и не нашедших счастья в чужой. Почему-то в памяти Джейка возник пыльный, задымленный Окленд, его поросшие сорняками тротуары и дворы, рассказ Мэгги о родном штате Джорджия и о Бобби Семпле, ждущем ее возвращения… Повинуясь порыву, Джейк обнял Мэгги за плечи, хотя и поклялся себе, что никогда больше не позволит ничего подобного, а она улыбнулась и положила голову ему на плечо.
Ощущая ее тепло, Джейк вспоминал их первую встречу, так называемый сеанс психотерапии, распухшее от слез красное лицо Мэгги, ее несчастные глаза… И, не сдержав своих чувств, Джейк вдруг наклонился и поцеловал ее в губы. Они были мягкие, солоноватые на вкус от слезинок, которые Мэгги пролила, жалея несчастных иммигрантов-китайцев.
– Все хорошо, Мэгги, – еле слышно прошептал он. – Все… будет хорошо.
Мэгги ничего не ответила, лишь молча кивнула, а Джейк еще крепче прижал ее к себе и внезапно произнес:
– Мэгги, не уезжайте из Сан-Франциско. – Он нежно коснулся губами ее щеки. – Я не хочу, чтобы вы уезжали. Останьтесь со мной, Мэгги…
Они возвращались домой поздно вечером. Тим дремал на сиденье между Джейком и Мэгги, но сразу проснулся, когда грузовичок остановился перед "Эмбаркадеро-Армс". Попыток обнять или поцеловать Мэгги Джейк больше не делал. Во-первых, он боялся, что Мэгги удивит его странное поведение, ведь он – ее врач, а не приятель, а во-вторых, его не покидало ощущение, что Мэгги чем-то обеспокоена, но не решается поделиться с ним своими проблемами. А если ей действительно неприятны его объятия и поцелуи и она просто стесняется сказать ему об этом?
Впрочем, больше всего Джейка волновало иное: что будет, когда закончится курс психотерапии? Как он признается Мэгги, что обманывал ее на протяжении долгого времени, выдавая себя за другого? Какие слова подберет, чтобы убедить Мэгги простить его и… остаться с ним?
Они вошли в дом, Тим сразу побежал в спальню, посмотреть, чем занимается котенок. Мэгги направилась на кухню, и Джейк последовал за ней. Услышав его шаги, Мэгги обернулась и с улыбкой произнесла:
– Джейк, спасибо вам за все.
– За что, Мэгги? – удивленно спросил он.
– За все! За подарки ко дню рождения, за чудесную прогулку на остров.
– Я рад, что вам там понравилось.
