С первого же глотка я обжёг язык и больше не чувствовал вкуса, но иван-чай мне всё равно очень понравился: температура была его главным достоинством. Я вытащил телефон из кармана и включил песню «Не вешать нос, гардемарины». Харатьян подзарядил нас оптимизмом, и Галя улыбнулась. Она задержала взгляд: сначала на мне, потом на Иуде. Я ещё подумал тогда: вдруг она уже выбирает между нами?
– Пойдёмте домой. А то холодно, – предложила наконец Галя. Несмотря на горячий иван-чай, её глаза внутри покрылись инеем.
Мы поднялись в квартиру. Внутри был полный разгром и тоже холодно. Во время обыска зачем-то открыли все окна, а центральное отопление в доме уже не работало – не то что у меня.
– Неужели ты не знала про мутки Ванчоуса? – спросил я. – Вы же вместе жили.
Галя отрицательно покачала головой.
– Понятия не имела! Если бы я только знала, что кокос хранится в обшивке дивана, я бы немедленно его смыла в туалет, в ту же секунду. Клянусь!
– А давно у него это? – Фидель характерным жестом потрогал нос.
– Давно, – ответила Галя неестественно спокойным тоном. – Я пыталась бороться. Честное слово, пыталась. Я предупреждала Ваню, что всё это может очень плохо закончиться, угрожала, что брошу его. И один раз даже уходила. Но он уговорил меня вернуться. Ваня каждый раз обещал, что исправится и завяжет, но… всё становилось только хуже. Наркоманы всегда врут. А Ваня превратился в самого настоящего наркомана. Всё это было просто ужасно!
Киргизочка изменилась в лице. Её губы сжались в ниточку, а глаза метались, сверкая обиженным блеском.
– Ужасно, ужасно, ужасно, – с надрывом шептала она.
Я подтвердил наркозависимость своего начальника, потому что на работе всё тоже катилось в тартарары. Ванчоус стал редко появляться в офисе, а когда заходил, больше спал, чем занимался делами. Компания рушилась на глазах: никакие разработки не проводились, а настроение внутри коллектива было упадочным.
– В общем, стоило этого ожидать, – закончил я и покосился на Галю.
– Да, – она согласно кивнула, как будто выбила кассовый чек, где уже не было Вани.
Он был списан ею в утиль: зачем Гале зэк? Незачем. Теперь это стало фактом, и я незаметно улыбнулся. Теперь-то у меня точно были все шансы на киргизочку. Как победные литавры, заурчали батареи в стене. Я ещё подумал тогда: неужели «Мосводоканал» уже в мае готовит их к следующему отопительному сезону?
– Горячая вода есть? – поинтересовался я у Гали.
– Нет. Отключили на две недели, – ответила она. – А что?
– Так, просто. – Теперь я улыбнулся во весь рот. Мне было приятно, что я угадал причину победных литавр.
Помолчали.
– Ребята, хотите есть? – спросила Галя. – Я вчера приготовила салат. Можно сделать яичницу и кофе. Всё-таки утро.
– С удовольствием! – ответил я. Мой живот урчал не хуже батарей отопления.
– Конечно-конечно, – произнёс на автомате Иуда.
На кухне всё было перевёрнуто вверх дном. Я и Фидель навели минимальный порядок, после чего Галя начала суетиться около плиты. Минут через двадцать мы сели за стол. Больше всего мне понравился салат. Он был лёгким: без колбасы, креветок и прочих ненужных вещей. Просто помидоры, огурцы и майонез. Разве что не хватало молодого лучка. Я очень люблю лук, особенно луковые перья. А вот кофе был плохим, даже для растворимого. Я спросил у Гали, есть ли молоко или сливки. Она ответила, что нет, и предложила мне сахар. Но сахар уже отверг я, потому что, как известно, сахар – это белая смерть.
Иуда был не в духе. Он поклевал яичницу, к салату вообще не притронулся, зато налегал на хлеб, который ел с людоедским спокойствием. Его челюсти медленно двигались, а взгляд был похож на двустволку, готовую к выстрелу.
– Мне пора! – объявил Фидель, когда мы закончили завтрак. – Мой катафалк на двенадцать заказан.
Иуда встал и посмотрел на меня, как бы приглашая последовать его примеру, но я сказал, что ещё посижу.
– Сегодня суббота, поэтому я могу остаться и помочь Гале убраться. Если она, конечно, не против.
– Конечно, не против! Тут дел невпроворот, – ответила она деловым тоном с выражением «только клининг[10] и ничего личного».
Я ухмыльнулся. Фидель нахмурился. Галя с равнодушным видом начала убирать посуду со стола.
– Понятно-понятно! – Иуда резко пожал мне руку и выскочил в коридор.
Киргизочка пошла его проводить.
– Спасибо, Фидель. Ещё увидимся. Звони! – донеслось из прихожей, и затем хлопнула дверь.
Галя вернулась на кухню.
– Хочешь крепкого выпить? – спросила она.
– Очень хочу, – ответил я. – А то я всю ночь пил совсем не то, что нужно.
– И что же, интересно?
– Мерзкий горячий кофе «три в одном». А хотелось совсем другого. Как раз чего-нибудь покрепче.
