Я занял у мамы пятьдесят тысяч рублей. Она дала мне их с радостью, потому что с семнадцати лет я ни о чём её не просил, а ей очень хотелось сделать сыночку приятное. Так что этот полтос она мне подарила, но я всё равно обещал вернуть: всё-таки мама, ей нужнее. Получив деньги, я тут же пошёл в спортивный магазин и купил там самый дешёвый инвентарь: двуспальную палатку за пять тысяч рублей (правда, весила она шесть килограммов), два спальника, по девятьсот за штуку, и две пенки, по пятьсот. Туристические рюкзаки стоили дорого, а нужно было опять же два. Я одолжил у знакомого: один зелёный, на шестьдесят литров, и второй, поменьше, на тридцать пять.
Галя приехала ко мне в Реутов за день до начала отпуска. Она привезла с собой две сумки вещей и пакет еды. Мы поели сыра, лениво потрахались и, попивая вино, начали собирать рюкзаки. Честно говоря, я понятия не имел, что может мне пригодиться в диком походе. В итоге я набрал кучу ненужных вещей: большую колонку, четыре книги, осеннюю куртку, две кофты, клетчатую рубашку, запасные кроссовки, семь маек, две поло, брюки, а также носки и трусы на каждый день. Конечно, не забыл об аптечках. Взял две: в одной были бинты, лейкопластырь и вата, во второй – таблетки, зелёнка и мази. И всё это не считая палатки и спальника, которые я тоже запихнул в рюкзак. Клапан еле закрылся.
– Он слишком мелкий! – Галя всплеснула руками и топнула ногой. – Почему ты себе взял на шестьдесят литров, а мне дал на тридцать пять? Это нечестно!
Вещей у неё было ещё больше, чем у меня, и ничего не помещалось в рюкзак. Киргизочка злилась.
– У меня же палатка и спальник. Они занимают половину объёма. То есть тридцать литров, – ответил я спокойным, конструктивным тоном. – Получается, что чистого места для меня остаётся тоже тридцать литров. А у тебя рюкзак на тридцать пять!
Я улыбнулся и сложил губы бантиком.
– Всё лучшее – для моей любимой кошечки.
Я потянулся, чтобы поцеловать её.
– Отстань! – киргизочка отдёрнула голову и сделала шаг назад.
– Но почему?
– А почему ты не купил походную посуду? – Галя взбеленилась. – Из чего мы теперь будем есть? Руками?
– Что-нибудь придумаем, Галюсик. Не волнуйся.
Я резко приблизился к ней и крепко обнял.
– Отстань, отстань, – повторяла она, а я начал её зацеловывать.
Киргизочка почти не сопротивлялась, отчего штурмовать её хотелось ещё больше. Я вытащил карандаш из пучка её чёрных волос, и они каскадом рассыпались по плечам.
– Ты всё забываешь! – крикнула Галя, но уже по инерции. Её голос потерял напряжение. – У тебя в голове одни дырки, как в голландском сыре.
– Ладно, хорошо. Пусть так. – Я рассмеялся. – Главное – что ты всё помнишь.
Я начал грубо её лапать. Галя сначала притворялась, что ей не нравится, но в итоге сама схватила меня за член.
– Давай прямо здесь! – прошептала она мне на ухо.
Мы начали трахаться у книжного шкафа под мигание гирлянды. Я изучал корешки книг (Ги де Мопассан, Мураками, Лимонов) и двигал тазом в ритм огонькам. Кончили мы одновременно: Галя, как сытый вампир, упала на диван, а я голым начал перебирать её вещи в рюкзаке. Кое-что пришлось выбросить, но в целом Галя осталась довольна тем, что удалось сохранить. Она быстро приняла душ, и мы открыли вторую бутылку «Саперави».
– Хочу заплыть далеко в море. За горизонт, – мечтательно произнёс я, глотнув вина. – Хочу посмотреть оттуда на берег. На мелкие точки людей.
– А я хочу загореть, как шоколадка. – Галя погладила своё мягкое плечо.
Я ещё подумал тогда: странное какое-то желание – на хрена ей это нужно? В силу своей киргизскости Галя и так имела тёмную кожу: чему там загорать? Но я давно уже отчаялся понимать молодых девушек, логику их желаний.
– Во сколько завтра автобус? – спросил я. – И откуда?
– Автобус в восемь утра. Значит, на вокзале нужно быть в семь. Автовокзал… – Галя достала телефон и посмотрела билеты. – Автовокзал называется «Битца». Никогда раньше о таком не слышала. Наверное, недавно открылся.
– Наверное… А далеко он?
Галя включила карту и, прикусив губу, стала её изучать.
– Далековато, – ответила она наконец. – Это на МКАДе. За Бирюлёво. На автобусе от метро «Аннино» придётся ехать. Тебе лучше пораньше выезжать. Ты ведь не любишь таксо. Не признаёшь его.
– Что значит «тебе»? – не понял я. Шпильку про такси я проигнорировал. – А тебе разве не нужно?
Киргизочка подняла карандаш с пола и вставила его обратно в волосы.
– Мне не нужно. Мне можно и попозже. Я же с «Дубровки» поеду. И, скорей всего, на таксо.
– В смысле, с «Дубровки»?
– Я домой сегодня. Пора, кстати, уже собираться.
– Зачем? – я напрягся. – Оставайся у меня. Завтра бы вместе поехали. Если хочешь, на такси. Без проблем.
– Серёж, извини, но я никак не могу остаться. Мне нужно сделать маску для лица и помыть голову. У тебя ужасный шампунь, какая-то дешёвка. У меня от него волосы лезут. Поэтому я никак не могу остаться. Пойми, у меня очень чувствительные волосы.
– Что за чушь? Ты серьёзно?
