— Анатолий Наумович, видно, очень любила вас ваша бабушка (та, что давно уже на небесах), если подобрала вам такую жену.
Толя кладет мне руку на плечо, чуть притягивая к себе, этим жестом как бы подтверждая правоту Ариадны.
Много лет спустя на переделкинских дорожках Ариадна Борисовна встретила и остановила моих внуков и произнесла им ту же речь: «Видно, очень любила бабушка своего внука Анатолия Наумовича, если подобрала ему такую жену, как Татьяна Марковна».
— А что, — спросил меня семилетний Тема испуганно, — разве только умершие бабушки подбирают жен мужьям?
— Полная ерунда, — говорю. — Она просто шутила с вами. Каждый из вас выберет себе жену сам, когда вырастет. Как же может быть иначе?
Дети согласны:
— Конечно!
Через день к нам заглянули Карагановы: от Каверина узнали, что я в Переделкине.
Визит Карагановых мне был очень интересен. С Софой я была в приятельских отношениях, мы даже вместе как-то отдыхали в Эстонии. При Твардовском она заведовала отделом поэзии в «Новом мире». Софа, кстати, была первой женой Долматовского, чтоб уж закончить о нем разговор.
При новом редакторе, Косолапове, на место Софы заведовать поэзией пришел Женя Винокуров.
Караганов был секретарем Союза кинематографистов и отвечал за идеологию. Большой чин.
Заканчиваются съемки совместного советско-болгарского фильма о войне. И вдруг пропадают все батальные сцены. На студии не могут отыскать пленки. Режиссер, болгарка, в отчаянии, готова «мылить веревку». Истрачены миллионные суммы. Что делать? Без батальных сцен фильма нет. Караганов собирается лететь в Софию увидеть все своими глазами.
Перед отлетом ему звонит Леонид Леонов и просит передать привет предсказательнице бабке Ванге. И на всякий случай советует с ней связаться, вдруг она подскажет, где пленки. И Караганов — коммунист, глава Госкино, атеист, согласно поддакивает Леонову: «Да-да-да». Рассказываю все со слов Караганова.
Прилетели в Софию. Все начальство болгарского кино в сборе, стоят на ушах. «Едем к вашей Ванге», — говорит Караганов.
— Спешите, времени нет, — предупреждает Ванга. — Пленки отнесли на тот этаж, где хранят документальные кадры. Решили, это их материал. Сейчас их будут смывать.
Тут же по телефону отдают команду: «Все приостановить!» Таким образом, фильм был спасен. Но это еще не все.
Перед отъездом Караганова Ванга попросила его сообщить писателю Леонову, что у него будет пожар. Пусть побережется…
По приезде в Москву Караганов звонит Леонову и сообщает ему это Вангино предупреждение. Леонов тоже жил в Переделкино, в десяти минутах ходьбы от Караганова. У Леонова была масса ценнейших книг, перешедших к нему от его тестя, знаменитого издателя Сабашникова. Так что ему было чего опасаться. Немедленно все ценнейшие книги перевозятся в Москву. И никто не обращает внимания на то, что на одном из подоконников лежит лист бумаги, а на нем большая линза.
Лето, печет солнце, линза нагревает бумагу, та загорается, от нее загорается подоконник и начинается пожар.
Слава богу, все было приостановлено вовремя, то есть ничего не пострадало, но с какой точностью сбылось предсказание бабки Ванги!
Рыбаков был членом Дома кино. Получал ежемесячный календарь, в одном из них значилось: «Документальные фильмы болгарских режиссеров». Но нам всегда было «некогда» — главное слово в нашем лексиконе, решили: «Не поедем». Ох, как жалели потом. После фильма о бабке Ванге люди выходили из зала потрясенные, не в силах произнести ни слова. А нам с Толей все было «некогда».
Я знала эту историю от матери одной винокуровской ученицы, заместительницы Леонова по парапсихологическому обществу. Но интересно ее было услышать именно от Караганова.
Теперь Толе оставалось меня познакомить с соседями напротив — Кронами, милыми людьми с хорошими манерами из старинной интеллигентской жизни. Лиза — жена Александра Александровича, — красавица прежде всего, хотя ей далеко за семьдесят. Александр Александрович — господин с легкой улыбкой, задерживает нас: видит, что мы идем гулять, спрашивает разрешения пойти с нами. В этом сезоне он на коне: его роман «Бессонница» — бестселлер. Каюсь, я не читала. Крон — хороший собеседник, всю дорогу, а это часа полтора, он нам рассказывает о некоем Вдовине — остроумно, с хорошими деталями: «Вдовин, Вдовин, Вдовин…»
Дома я спрашиваю Толю: «А кто такой этот Вдовин?» Он смеется. «Ты не поверишь: Вдовин — это герой его „Бессонницы“. Крон все никак не может отойти от него. Я уверен, — говорит Толя, — он даже не подозревал, что ты не читала этого романа…» — «Ну, конечно, — соглашаюсь я, — ему казалось, что мне должно быть интересно каждое движение души этого Вдовина…»
Это был круг самых близких наших соседей в Переделкине. Однако ближе всех к нам жила Маргарита Иосифовна Алигер, проще говоря, мы с ней жили в одном доме на участке, разделенном ровно пополам невысоким редким заборчиком. Мы знали друг друга и до Переделкина.
Телефон. Толя кричит мне:
— Тебя Маргарита Иосифовна.
