Счастливчик полностью

Определение поразило меня, в частности вторя его часть, выделенная курсивом. Я посмотрел значение слова порочный: «отступление от того, что хорошо или правильно…», и понял, что тут присутствует ещё одна богатая ирония. Несмотря на внешние проявления, моё заболевание без сомнения направило меня к тому, что является хорошим и правильным. Я вернулся к первому определению — «выражение смысла путём употребления слов, обычно передающих противоположное значение; явная порочность судьбы или обстоятельств», — и улыбнулся. Какая ирония.

Вот вам ещё одна «явная порочность»: если бы вы сейчас ворвались ко мне в комнату и объявили, что заключили сделку с Богом, Аллахом, Буддой, Христом, Кришной, Биллом Гейтсом, да кем угодно, по которой десяток лет после установления диагноза волшебным образом исчезал и заменялся на десяток лет моей прежней жизни, я без колебаний попросил бы вас убраться прочь.

Я больше не являюсь человеком, описанным на предыдущих страницах этой главы и безгранично благодарен за это. Я бы никогда не согласился вернуться к той жизни — затворническому ограниченному существованию, подпитывающемуся страхом, превратившему уединение, изоляцию и потакание самому себе в основы жизни. Та жизнь была жизнью в пузыре, но пузыри, будучи очень непрочными объектами, легко лопаются. Достаточно ткнуть пальцем.

Нью-Йорк, июль 1990.

Для того, чтобы продемонстрировать все измерения пузыря, в котором я жил и проследить события, приведшие к тому судьбоносному утру в Гейнсвилле, нужно вернуться на несколько месяцев назад, а затем ещё на столько же. Всё началось не в номере отеля Флориды, а в моем гардеробном трейлере, припаркованном в Нижнем Ист-Сайде. Любой, кто когда-нибудь сталкивался с уличными съёмками в Манхеттене, Лос-Анджелесе или любом другом американском городе, мог видеть один из этих домов на колёсах, гадая кто же из лицедеев находится внутри. Вы знаете, что он внутри. Он знает, что вы снаружи. И если говорить начистоту, то ему хочется, чтобы так было и дальше.

В тот день после полудня ко мне в трейлер зашёл посетитель, которого я никогда раньше не видел. Выглядел Майкл Кейтон-Джонс ходячим бардаком и это комплимент в его строну. Как гласила одна не лишенная мудрости фраза, нацарапанная в окружении наиболее непристойных высказываний на двери туалетной кабинки Художественного театрального клуба Ванкувера: креативный бардак лучше пустой опрятности. Верю — так оно и есть. Шаркая подошвами и истекая потом, он забрался в мой трейлер. Полные раскрасневшиеся щеки покрывала щетина. Одет он был в просторный, не соответствующий его фигуре костюм, довольно популярного покроя в то лето 1990 года, но, допускаю, он мог выбрать его без оглядки на моду.

Он пожал мне руку и быстро без церемоний развалился боком на одном из вращающихся кресел, протёртом тысячами актёрских задниц.

— У тебя есть пиво? — спросил он с сильным шотландским акцентом, бормоча себе под нос. Он сразу же мне понравился.

Доставая молсонов[2]из мини-холодильника, я подумал, что по графику на сегодня у меня запланировано ещё несколько сцен, поэтому алкоголь не вариант. Вместо пива я достал себе диетическую пепси, которая, по убеждению многих, была моим вторым любимым напитком с газами.