Под рукой нет карт, нет путеводителей, а есть только заметки и намёки на кратчайший путь, оставленные внутри лабиринта теми, кто уже через него прошёл. Я оказался предоставлен самому себе. Должен был полагаться на морально-этический компас, доставшийся от семьи (здесь мне везло) или руководствоваться своим чутьём (здесь везло меньше).
А кроме того, вопреки распространённому мнению, перед входом в «Дом веселья» вам не откажут в возможности расписаться под заглавием — «ФАУСТОВСКАЯ СДЕЛКА[33]»:
Я не жалуюсь, но будь я проклят, если вспомню, что подписывал нечто подобное.
Не должно быть сюрпризом, что слава, по крайней мере в шоу-бизнесе, — дорога постоянных заблуждений. В конце концов, сама индустрия построена на всеобщем обмане: лицедеи притворяются теми, кем они не являются, а зрители охотно в это верят. Это игра доверия, в которой обе стороны рискуют быть обманутыми. Актёр подвергает себя всеобщему порицанию зрителей, доверясь им, чтобы они вознаградили его своим вниманием, дабы он и дальше мог оттачивать свою «ложь». В свою очередь мнение зрителей зависит от умения актёра заставить поверить, но чтобы при этом они не почувствовали себя обманутыми. Исключительно при таком раскладе — все будут в выигрыше. Награда — один час коллективного (и безвредного) магического мышления[34].
Симбиоз между артистом и зрителями происходит примерно так: зрители видят свои глубочайшие страхи и тёмные фантазии, которые воспроизводятся в безопасной среде — получают эмпирический опыт без риска эмоциональной окраски. Представление служит зеркалом в котором мы можем видеть наши самые потаённые стороны, не рискуя тем, что кто-то может распознать наше отражение. Актёр вознаграждается аплодисментами и признанием, а значит — славой и богатствами.
Как только вы выходите за пределы физических и временных границ игрового пространства, сделка становится более расплывчатой. Взять, к примеру, телевидение и кино: напрочь искажено ощущение масштаба, поэтому теряется сама идея и ценность зеркала. Если показать актёра на экране высотой двадцать футов — он покажется божеством. А некоторые зрители из дальних затемнённых уголков мультиплекса таковым его и посчитают. И наоборот, в телевизоре показана его миниатюрная копия — новый вездесущий член семьи зрителя. Из этой иллюзии вытекает всё-таки некая богоподобная возможность актёра присутствовать одновременно в миллионах зрительских домов, проникая в их сердца и души.
Это восприятие усиливается всеми остальными формами средств массовой информации: газетами, журналами, радио, книгами и интернетом. В наше время уже нет границ подлинного актёрского тщеславия, театральное искусство стало целым миром. В этом мультимедийном мире кажется у шоу нет ни начала ни конца, нет кулис и сцен. Теперь всё стало частью представления, включая личную жизнь артиста.
Огромный поток магического мышления никем не запрещён и не поддаётся контролю. Слава — это не то, что создаёте
Как бы странно это не звучало: тот же путь, что привёл меня к славе — привел и к болезни Паркинсона. Не хочу сказать, что известность — это заболевание, но она может повергнуть вас в аномальное психологическое состояние, не похожее на манию или амнезию. Я был настолько сильно отравлен нектаром из денег и амброзии безграничных возможностей, что оказался полностью под его влиянием, забыв на время, что это — не есть реальность.
