Может ли один человек изменить мир? История показывает, что может. Но ненадолго. Вот и Веня Ростовцев попытался это сделать. Почему нет? Ведь ему представилась уникальная возможность не только знать, что и как нужно делать, но и периодически контролировать результаты своих действий. Что же получилось в итоге? Безусловно, он почувствовал себя счастливым. Ну, а как же остальные?..
Вместо эпиграфа:
«– Я прибыл не из Ленинграда, а из Санкт-Петербурга.
Аня не стала смеяться, а тем более впадать в ступор. Она тихо спросила:
– Ты царя видел?
– Нет, – улыбнулся Веня. – Царя не видел, но видел Путина.
– Ты хотел сказать – Распутина?
– Нет, милая. Я – из будущего…».
«Пить или не пить – вот в чем вопрос», – эта почти шекспировская проблема не выходила из Вениной головы с тех пор, как он получил две похожие эсэмэски. Первая из них пришла прямо на сцену во время вечернего представления. Писал питерский приятель Леха Залуцкий. Предложение было заманчивым, хотя и не совсем оригинальным – посетить вновь открывшийся клуб на Невском. Пламенному обещанию «… никаких баб и минимум алкоголя!» Ростовцев не верил в принципе, потому что в этом случае терялся смысл самого мероприятия. Второе сообщение исходило от друга детства Вальки Петрова. Тот уже два дня топтал мостовые Северной столицы и соответственно в десятый раз напрашивался на встречу. По большому счету здесь тоже было все понятно, потому как совместные детские выходки лучше всего вспоминались под крепкие спиртные напитки.
Однако и с тем, и с другим не возникло бы никаких проблем, если бы не одно «но». Перед спектаклем худрук объявил новость, которую театральный коллектив уже и не ожидал услышать – завтра труппа в полном составе выезжает на корпоратив с целью «…улучшения творческого климата и укрепления межличностных связей». В этом контексте Веню больше всего интересовала связь с актрисой Ирочкой Синицыной. Он не сомневался, что те места, где он пытался добиться успеха ранее, были недостаточно романтическими и надеялся исправить ситуацию на природе. Поэтому данный пункт программы ставил под сомнение целесообразность сегодняшних сабантуев. Козе понятно, что для окончательного покорения столь загадочной особы необходимо было, как минимум, быть в свежей физической форме.
«Пить или…», – в глубине сознания вновь начал формироваться вопрос, но его тут же обрубил звонок мобильника.
– Веник, скажи мне, наконец, это ты или кто-то другой? – послышался в трубке бубнящий голос Вальки. – Уже второй день наводишь тень на плетень, чтоб только меня не видеть…
– Валик, ты не понял. У меня, правда, совсем нет времени. Вчера была репетиция, сегодня – спектакль. Я предлагал тебе подъехать в театр, но что-то ты не особо разогнался…
– Короче, Вень, я понял, как с тобой нужно разговаривать. Ставлю тебя перед фактом – я купил билеты в ваш самый крутой клуб…
Он произнес название, после чего стало понятно, что провидение существует. Это было то самое заведение, в которое его настойчиво завлекала эсэмеска Залуцкого.
«В Питере Пить!», – шедевр Шнура тут же сформировал жизнеутверждающее руководство к действию в Венином мятущемся сознании.
– Место встречи – вход в клуб, время – двадцать один. Если это обсуждается, то у тебя нет больше преданного Валентина Петрова, – заранее обиженно рубанул Валик.
– Приду, – поспешил успокоить приятеля Ростовцев. – Правда, со мной будет еще один человек…
– Наташка?
– Нет. Мой здешний друг Леха.
– Ты что, Веник? Неужели это то, что я думаю?
– Спятил, что ли? Как только тебе такое в голову пришло? Лешка – самый большой бабник из всех бабников, которых я знаю…
– Слава тебе, господи! Я уж подумал, что ты тоже поддался этой гребаной моде.
– Почему тоже?
– Помнишь Володьку Макеева?
– И что?
– Ну… так вот…
– Не может быть!..
Поздно вечером под непрекращающийся смех коренного питерца содержательный разговор земляков продолжился. Этому не мешали ни громыхающая диджейская музыка, ни мелькающие на подиуме стриптизерши. Когда-то Вова с Веней посещали в Пскове музыкальную школу. После нее тот поступил в профильное училище, а потом и в такую же консерваторию. По словам Петрова Макеев уехал в Австрию, а там поменял не только гражданство, но и сексуальную ориентацию. Ростовцев же ничего не менял, кроме детской мечты. Восемь лет назад вместо академии Можайского он внезапно поступил в академию Театральную…
Как и полагал Веня, ничего неожиданного в клубе не произошло – в общей сложности было выпито три бутылки виски. Правда, в поглощении их содержимого активное участие принимали привлеченные Лехой девицы. Последнюю литровую емкость опустошали в его квартире во время идиотской игры на раздевание, «привезенной» Петровым из Пскова.
