Да, это — не эпическое фэнтези с благородным безупречным героем!Совсем не «Рыцарь Ордена Панголин», зато с Финтом не соскучишься! Вольный бродяга, не знающий безвыходных ситуаций, Финт не унывает в любых приключениях и верит в свою удачу.Этот плут столько повидал, что его трудно впечатлить, однако… есть люди, которым это удалось!Среди них — ученый маг магистр Ренар и его домашняя любимица — фантомная лиса, а также: призраки, пираты, злодеи и красавицы! Каждая книга про Финта — это несколько разных историй, связанных одной темой и главными героями.Некоторые обожают Финта просто так, но его приключения и философия по-настоящему порадуют ценителей суровой приключенческой романтики, ироничных диалогов, неожиданных поворотов, плутовских романов, мужской дружбы, братства дороги, иронии, юмора, Флермонда, Панголина, Сказочек Аллигатора, Похождений Кота Кошмара и еще многого, что трудно найти в книгах других авторов;)Здесь НЕТ (!!!): властных героев, магических академий, тупых избранных попаданок, повествующих от первого лица, розовых соплей, ошибочно называемых «романтикой в отношениях», вынужденных браков, пошлости и вообще штампов «made in Мир-без-Чудес». Этого не ждите, спокойно проходите мимо))Почему здесь этого нет? Потому что Финту плевать на все тренды, кроме собственных))) Уж такой он человек, и вы не пожалеете, узнав его поближе.В тексте есть: всё, что хочет Финт, а чего не хочет — тоже порой встречается;)Книги со значком «золотое зубчатое колесо» — имеют отношение к Братству Дороги.Книга относится к суперсерии Двенадцатая стихия (знак серии «золотое колесо».Приятного летнего чтения! (пока бесплатно, до настоящего, а не промежуточного завершения первой книги).
Десятью стихиями правят дэкайи,
Любовь зовут первой из всех, и она — выше всех,
Но есть двенадцатая… Дорога.
Глава 1. Неприкосновенность гонца
Тем утром Финт смотрел в окно с чужой подушки, щурясь на первые лучи солнца, рассеяно поглаживая свернувшуюся рядом темноокую страстную красотку, с которой познакомился вчера на рынке. Случайно, как всегда. Его внимание привлекла тяжелая корзинка с вином и окороком, присыпанным свежей зеленью, а добрая душа с нежными ручками, держащими корзинку, его не отпустила, не только накормив обедом, но и дав приют на ночь.
Утомлённые ласками и жаркой (во всех смыслах) приморской летней ночью, они раскинулись на простынях в живописном неглиже. Рядом на прикроватном столике стояла ваза с фруктами, вино, лимонная вода и два бокала. Одежда не только устилала паркет спальни, вставая за вином, хозяйка накинула прозрачный кружевной пеньюар, но пристойным зрелище затишья после бури всё равно не назовёшь.
«Пора линять», — думал Финт по прозвищу Счастливчик. Чутьё шептало, что задерживаться его пиратскому баркасу в мирной гавани не следует. Но вставать было так лень, что требовался более весомый аргумент, чем щекотка солнечным лучиком, чтобы вырвать Счастливчика из постели.
И новый аргумент не замедлил. Грубый стук в дверь, судя по грохоту, не только тяжелым кулаком, но и сапогом.
— Открывай, шлюха! — рявкнул тем более не самый нежный мужской голос.
— О, боже! — подскочила и заметалась темноокая хозяйка спальни. — Беги! Спрячься!
— Куда? — Финт глянул в потолок и развёл руками, довольно философски приняв перемену погоды в тихой гавани. На него явно надвигался шторм. — Дорогая, ты обещала, что обойдётся без мужа и кровопролития. Неловко говорить барышне наутро, что ты меня обманула, не исполнив того, что обещала вечером — обычно это женская реплика, но…
— Это не муж! — прошипела любвеобильная хозяйка, лихорадочно сбросив пеньюар, нырнув в сорочку и опять набросив свои пёрышки и кружева сверху.
— Соперник? Да ради бога, пусть заходит, — Финт потянулся и налил себе вина, не разбирая, где чей бокал. — Я ему уже и простыни согрел. Если так крепка солидарность обманутых мужей, почему твои любовники должны непременно убивать друг друга?
— Ты что, не собираешься драться за меня? — опешила хозяйка спальни.
— Только этого не хватало. Я чту право сильного. Уступаю тому, кто был здесь до меня и будет после. Я даже рад, что после моего ухода ты не зачахнешь в одиночестве, красавица. Так ему и передай… когда он выломает дверь. Прости, надеюсь, ты героически прикроешь своей прекрасной грудью моё отступление, — Финт с чувством поцеловал ошеломлённую красотку.
Он успел только натянуть кожаные штаны и юркнуть на балкон, остальная его одежда исчезла под кроватью, когда дверь спальни с треском распахнулась. Грохоча сапогами по паркету (Финт с неудовольствием отметил тяжелые подковки на каблуках), рослый усатый господин в охотничьем костюме, скорее — городской страж, чем дворянин, ворвался в спальню, где считал себя единоличным владыкой. В ярости оглядел поле боя, решительно отстранил неверную подругу, не слушая её кокетливого воркования, дёрнул дверцы шкафа и… разумеется ничего не нашёл.
— Шлюха! — припечатал он, обернувшись.
— Кварандо, как ты можешь? — обиделась хозяйка спальни. — Я — свободная честная вдова! Ты, кажется, уехал на охоту? И я не спрашиваю, на кого ты охотился, а главное, зачем? Вот и я не обязана давать тебе отчёт и… куда ты? Нет! Кварандо, стой!
— Молчи, Астазия! Я не позволю насмехаться над моими чувствами и бесчестить моё имя… Кто тут у нас? Хм, первый раз вижу… Надеюсь, и в последний!
— Прошу прощения, мы не представлены, но… — начал Финт. Оскорблённый любовник зарычал. Видно охота сегодня прошла не так удачно, как мечтал почтенный Кварандо, но ему представился шанс отыграться, поймав другую дичь.
— Не смей, нет! Убийца! — Астазия кинулась вперёд, но не успела помешать своему дружку швырнуть Финта через перила балкона.
«Не сработало», — мысленно вздохнул любовник-гастролёр. Привычно по-кошачьи перевернулся в воздухе, пружинисто упал на четвереньки. Замер, сидя на корточках, близко разглядывая обрамлённые травой шестиугольные плиты внутреннего двора. Минутку передохнул перед решительным рывком через забор, но тут услышал смех, заметил тени, обступившие его. Охотник явился не один, с дружками! Кварандо ещё и потому так зол. Понятно, рассчитывал совсем на другой приём, но теперь ещё и засмеют приятели! Проигравший, желает реванша при свидетелях… Только этого с утра не хватало.
Сверху на Финта слетела его одежда. Собственные сапоги стукнули беглеца каблуками, один — между лопаток, другой — по макушке. Бросал прицельно… гад!
