– Не знаю. Братья забрали заводных лошадей, быстро пошли одвуконь и на следующий день соединившись с основной группой. Перед этим им пришлось ещё полдня провести на месте схватки, подлечивая своих раненых, чтобы они смогли продолжить путь. Основная группа перед этим заехала в деревню, где оставили телеги и забрали своих коней. После этого двинулись к месту сбора. Когда оба отряда соединились, вам отправили птиц.
– Остался яд, который мы захватили у чёрных и использовали в Гортане? – спросил я.
– Есть немного, – ответил Маркус. – А вам для чего, мастер?
В присутствии других братьев, кроме Лонара, он обращался ко мне подчёркнуто уважительно.
– Спрячьте его подальше, – сказал я. – Применять будем только в крайних случаях при условии, что такое применение будет одобрено вами и мной. Не хватало нам с вами порушить всё то, что создано таким трудом и кровью наших товарищей, только из-за того, что возникло желание искать простые решения.
– Герцог поднимет шум, – заметил Лонар.
– Ну и пусть поднимает, – ответил я. – У него нет никаких доказательств, а подозрения к делу не пришьёшь. Да и не будет сильно шуметь: у него самого рыльце в пушку, не в его интересах раздувать эту историю. Орден он, может быть, замарает, но и сам вымажется в дерьме по самые уши.
– Извините, мастер, я не понял ваши слова о подозрениях, – обратился ко мне глава группы. – Для чего их пришивать?
– Не обращайте внимания, Стах, – ответил я. – Это такое выражение из моего мира, означающее, что ты о чём-то догадываешься, но не можешь никого обвинить на основании своих догадок. Ваша группа сработала очень хорошо. Вас подвела случайность, от которой никто не застрахован, особенно когда действует на чужой территории.
– У меня много кандидатов на вступление в орден, – сказал Лонар. – Мы с вами решили не увеличивать число его членов, но надо принять шесть человек взамен погибших.
– Примем, – согласился Маркус. – Когда люди с птицами должны быть на побережье?
– Если ничего не задержит в пути, то через два дня.
– Почти пять с половиной сотен лиг. Если птицы будут лететь по прямой с короткими ночёвками, долетят самое большее за два дня. Значит, через четыре, максимум пять дней они должны прилететь. Группы для передачи птиц агентам готовы?
– Всё давно готово, – ответил Лонар. – Ждём только результата. Каждому отвезём по три граши. Одну они должны будут отправить сразу же со своим отчетом, чтобы мы могли проконтролировать, долетят они или нет, а две останутся с ними. Пошлют только тогда, когда будут действительно важные сообщения. Шифр им передадут вместе с птицами.
– Ладно, я вас оставлю, – сказал я. – У меня сейчас по расписанию литературные чтения. Обучили вы моих жён языку ордена на мою голову. Теперь у меня по полдня или поэзия, или проза. Мне с ними приятно сидеть и рассказывать, слушательницы они замечательные, только меры ни в чём не знают, всё им мало. Ещё и петь приходится.
– Петь? – удивился Маркус. – И что же вы им поёте, мастер?
– Песни моей родины. А голос вы мне подправили, спасибо.
– А можете что-нибудь спеть нам? – спросил Лонар.
– Я ещё не пел в ордене! – рассмеялся я и, увидев, что он обиделся, добавил: – Ладно, но только одну песню. Уже давно пора идти, а голос надо поберечь для дома. Мне ещё полдня выступать перед жёнами. Спою вам песню о тревожной молодости. Слова там понятные, даже слово снег знаете, хотя его здесь не бывает. «Забота у нас простая, забота наша такая: жила бы страна родная, и нету других забот…»
Когда я закончил петь, некоторое время сидели молча. Чувствовалось, что моя песня произвела на них большое впечатление. Даже Стах, который не знал языка и не понял ни слова из пропетого, не остался равнодушным.
– Теперь я понимаю ваших жён, – сказал Маркус. – Ничего общего с нашими песнями.
– Это вы не слышали, как у нас поют с музыкальным сопровождением, – вздохнул я. – Ваши инструменты так же плохи, как и ваши песни. Если когда-нибудь появится такая возможность, обязательно займусь их усовершенствованием.
Маркус ошибся со своим прогнозом, и птицы вернулись в свой домик с побережья на седьмой день, считая со времени нашего разговора. По прикреплённым запискам прочли, что братьев задержал в пути сильный ветер. На следующий день пять братьев ордена с закрытыми тканью клетками отправились в соседние королевства, а ещё через восемь дней после этого в «голубятню», как стали называть домики для грашей, прилетела первая птица. Через декаду их было уже больше четырёх десятков. Шесть птиц так и не прилетели, видимо, погибли в пути, и мы на всякий случай направили братьев к выпустившим их агентам проверить, всё ли в порядке. Мне во дворец тоже передали клетку с двумя птицами. Клетка была красивая, птицы тоже неплохо смотрелись, поэтому мы определили их в большую гостиную. По ночам они начинали орать, но до спальни их крики не долетали и нам не мешали. Ухаживали за ними братья, которые несли караул у наших дверей. Им оставляли ключ, чтобы можно было в наше отсутствие накормить птиц и почистить клетку.
