– Нет уж, это я от тебя и так получу. А не будешь петь, и тебе песен не будет! А раз стесняешься одна, то вдвоем с сестрой петь гораздо легче.
Надо сказать, что мы дома почти все время болтали по-русски. Вначале это было нужно для закрепления магически полученных знаний, а потом жены заметили, что общение на родном языке доставляет мне удовольствие, да и сами привыкли. Конечно, они помнили мои слова, что нежелательно так говорить при посторонних, но, то и дело, об этом забывали в присутствие Ника. Тот, естественно, пристал ко мне с просьбой научить.
– Это секретный язык ордена, – сказал я ему. – Когда подрастешь, если тебя в него примут, то будет тебе и язык. А сейчас, извини, не могу.
– А они? – возразил молодой Саж, показывая рукой на девушек. – Тоже в ордене?
– Они – это моя семья, единственные родные для меня люди в этом мире. И от моих девочек у меня секретов нет... почти.
– Значит, все-таки есть от нас секреты? – сразу заметила мою оговорку Лана.
– Есть, – согласился я. – Есть вещи, которые вам просто не нужно знать. А в ордене действует правило, что если кому что-то знать не нужно, он это и не знает. И такой порядок не из-за недоверия.
Я уже сегодня был в ордене, поэтому удивился, когда к нам под вечер приехал Маркус.
– Что-то случилось? – спросил я его по-русски, игнорируя Ника.
– Мне трудно сказать, насколько это важная новость, – ответил мне маг, – но через пару свечей после твоего ухода прилетела граша от агента из Гардии. В записке написано следующее: королевский двор, сера, много. Я помню твою инструкцию, на что обращать внимание в первую очередь. Сера там стояла одной из первых.
– Значит, Гардия, – сказал я. – А как обстоят дела с серой у нас? Поставки по заказу начались?
– Пока нет. Земля там только начала просыхать. Я узнавал, первые поставки начнутся примерно через декаду.
– Вот что, Маркус, нужно скупить всю серу, которая есть в столичных аптеках и переправить в замок. Мельницы и жаровни готовы?
– Жаровни уже в замке. Из заказанных десяти чашек с пестиками для растирания пока готовы только две.
– Мне пока больше и не нужно. Бочонки готовы?
– Готовы, но мы их пока не отправляли. Дороги еще не слишком хороши для возов, а спешки в этом деле, как ты сам сказал, нет.
– Тогда, когда купите серу, организуйте мне сопровождение в замок и доставьте туда купленную серу и чашки. С углежогами договорились?
– Договорились и купили по небольшому мешку угля трех пород деревьев, с которыми они работают. Все это пока в ордене.
– Значит, и уголь отправите вместе со мной.
– Все это я сделаю, хотелось бы знать, для чего все это? И чем нам могут грозить большие закупки серы королевским двором Гардии?
– От тебя у меня секретов нет, но лучше не рассказывать, а показать. У тебя нет желания наведаться в замок вместе со мной? Мы за три дня должны управиться вместе с дорогой, а здесь пусть пока покомандует Лонар. А сера в Гардии – это очень плохо. Если это то, о чем я думаю, то это война. И почти наверняка война именно с нами.
– Я поеду, – сказал Маркус. – Завтра выполним все твои поручения, а послезавтра сразу после завтрака будь готов к поездке, я вместе с эскортом подъеду прямо к дворцовым воротам.
Маркус попрощался со всеми и уехал к себе.
– Видишь пользу от языка ордена? – спросил я у Ника. – Мы свободно разговаривали, а тебя никто не гнал – все равно ничего не поймешь.
– Я язык знаю, но тоже почти ничего не поняла, – призналась Лана. – Ясно только, что послезавтра ты едешь в графство на три дня. И еще ты говорил о войне с Гардией.
– Ты больше болтай, так я Маркуса попрошу тебе знание языка стереть. Не будет тебе ни песен, ни стихов. Хоть Ник и свой человек, но разговор был не для его ушей.
Младшая обиделась на меня и ушла в спальню.
– Зря ты на нее так! – попеняла мне Алина. – Кое в чем она еще ребенок. Ты бы не ее ругал, а лучше важные разговоры вел не в ее присутствии. Сказал бы, мы бы и вышли.
– В следующий раз непременно так и сделаю, – пообещал я. – Тебе с поэмой еще долго возиться?
– А что, нужны деньги?
– Самому что ли обидится? – в потолок сказал я.
Алина отложила рукопись, подошла ко мне и обняла за плечи.
– Ну извини, – прошептала она. – Подумаешь – неудачно пошутила.
Она уселась мне на колени и прильнула к губам. Лана заводила меня своей страстью, а с Алиной я сходил с ума от ее нежности и ласк.
– Пойдем в спальню, – слегка охрипшим голосом сказала она. – Ну его, этот ужин! Слуга потом все равно что-нибудь принесет, а охранник накормит ларшу. А то подрастет еще немного малыш, и мне уже многого будет нельзя. То-то младшей будет радость развлекать тебя за нас двоих!
Я, ничего не говоря, подхватил ее на руки и понес в спальню, на ходу закрыв дверь ногой.
– Меня прогнали, а сами втихаря целуются! – возмутилась младшая. – И не вздумайте мне врать! Вон, губы у обоих, как оладьи! Я тоже хочу!
