Я ответить не успел, за меня это сделал сундучок, разлетевшись в щепки со страшным грохотом. Единственная его уцелевшая часть – крышка – отлетела от места взрыва на полсотни шагов.
– Вот примерно этого! – сказал я. – Это я взял немного пороха и положил его в не слишком пригодную для этого оболочку. А если сделать все, как надо, то при взрыве будут со страшной силой разлетаться обрезки железа, убивая и калеча всех вокруг. Это называется бомба. И если таких бомб наделать много, да еще из хорошего пороха, а потом метать из катапульт в боевые порядки противника...
– Я понял, – сказал Маркус. – Это действительно страшно.
Зима потихоньку подходила к концу. В замке работа по перегонке кальциевой селитры в калиевую шла полным ходом. В больших котлах братья варили золу, а потом процеживали остывший отвар и выпаривали поташ. Отдельная «бригада» смешивала его в нужных пропорциях с привезенной нами селитрой и после кратковременной варки выпаривала. В замок привезли бочонки, в которые пока ссыпали готовую к употреблению селитру. Начала поступать и сера. Ее проверяли и, при наличии комков, перетирали в мелкий порошок. Сразу завезли весь нужный мне древесный уголь и поместили его пока в одном из подвальных помещений, где был очень сухой воздух. Кроме того, орден начал закупать большие партии железа. Все это тоже свозилось в замок.
