— Давай я его на тебя надену. — И, не дожидаясь согласия, потянулся к ней обеими руками, чтобы застегнуть. «Заодно и обниму», — думал я.
— Лео, колье, конечно, красивое, — заявила она, отодвигая меня рукой. — Но ты его из своей доли даришь или вообще?
И я застыл: что это значит — «вообще»? Ну не из Головешкиной же? Но будь даже и так, разве он скажет хоть слово против? Или Блез, или Гаспар? Мы что, от рассвета до заката упорно трудились целый месяц, чтобы пробить дорогу к этим сокровищам? А когда наконец до них добрались, я принялся раздаривать по своему усмотрению? Да это вообще с моей стороны получается жест доброй воли, что каждый получит долю, равную моей!
Разумеется, я разозлился.
— С чего это я буду из своей доли раздаривать? Конечно же из твоей! Бери, пока не поздно! Ты только посмотри, как Тед на него смотрит. Точно ведь оно ему понравилось, он заберет ожерелье себе и будет носить его не снимая. А так оно точно тебе достанется.
Головешка озадаченно на меня покосился, но промолчал.
— Вот ты всегда только о деньгах и думаешь!
Это
— Это я всегда о них думаю?! Да это ты при одном только упоминании о них сразу начинаешь прыгать!
— Это я-то начинаю прыгать?! Да это у тебя всегда одни только мысли, что о деньгах!
Ах, вот даже как?!
— Так я жадный, говоришь? Ну хорошо! Пусть тогда оно будет из моей доли! — И, размахнувшись, я отправил колье в море.
Затем, схватив один из мешков с заботливо и даже бережно собранными в него Головешкой сокровищами, высыпал содержимое под ноги Клер.
— Забери себе! Тебе всегда все мало! Теперь ты будешь богатой и счастливой со всеми своими Альбертами и прочими! Мне же не надо ничего! А будет нужно — я себе еще найду! А не найду — и так проживу!
Я действительно находился в таком состоянии, что готов был выкинуть все сокровища в море. Успел уже размечтаться, что сделаю Клер предложение, она ответит мне согласием, и что в итоге?
— Это мне от тебя вообще ничего не нужно! Это ты все забери! Кому-нибудь выгодно продашь! — И мне под ноги шлепнулись сначала перстень, а затем сверток с «Гипниусом» Ависьена.
Мимо перстня я ногой промахнулся, едва не упав, но сверток пнул так, что он взмыл высоко в воздух, ударившись сначала о потолок, затем о стену, после чего упал на самом краю трещины. Покачался немного, затем успокоился, передумав падать туда, достать откуда его будет уже невозможно.
— Чего это вы расшумелись? И сокровищами разбрасываетесь? Много их, что ли, нашли? — Наконец-то появившийся в пещере Гаспар держал в руке ожерелье. — Лезу я себе наверх, и вдруг мимо меня это пролетает, едва поймать успел.
Ну да, человеку, способному ловить на лету стрелы, поймать какое-то там колье — сущие пустяки.
— Это опять Леонарда с Клер мир не берет, — сообщил ему Головешка, который занимался тем, что укладывал обратно в мешок высыпанное мною золото. — Хоть бы они поскорее поженились, что ли. А там детишки пойдут… глядишь, и лаяться перестанут.
— Я скорее на Пегги женюсь, чем на ней. — Зло так и рвалось из меня наружу. — Хватит, сыт по горло.
— А где, кстати, сама Клер? — Гаспар покрутил головой по сторонам, пытаясь увидеть девушку.
— В ту сторону пошла, — указал Блез. — Лео, там что?
— Еще один выход, — буркнул я.
Когда-то, до той поры, когда скала треснула, а часть ее свалилась в море, он был единственным.
— Ну вот, как будто бы все, — туго затянув горловину мешка, сообщил Головешка. — Можно отчаливать.
— Внимательно здесь все осмотрите. — Я все не мог успокоиться. — Вдруг я что-нибудь припрятал? Я же на деньги жадный.
— Лео, ну что ты, в самом-то деле? — Блез смотрел на меня с укоризной. — Никому даже и в голову не пришло.
— Сейчас не пришло, так потом придет.
Все они как по команде печально вздохнули, глядя на меня с каким-то даже сожалением. Потом Гаспар сказал:
— Лео, ну что ты стоишь? Иди мирись скорее, и отчаливаем отсюда. Лодку я починил, но опасаюсь, если поднимутся волны, она снова даст течь.
— Вот ты сам и иди: у меня с ней все покончено!
— Лео! — Он печально вздохнул. — Если я тебя сейчас назову одним домашним животным с длинными такими ушами, ты не лишишь меня моей доли? Она же любит тебя, а ты ведешь себя с ней именно как оно.
Я веду себя с Клер как осел? Ты о чем вообще говоришь? Что и когда я сделал не так?
— Лео, иди! — закивали Блез с Головешкой.
— Иди, Лео! Надвигается шторм, и нам оставаться здесь надолго нельзя.
Шторм — это уважительная причина. И я пошел.
Клер сидела на камне, обхватив руками колени, и смотрела куда-то вдаль. Туда, где из глубины моря на остров надвигался шторм. Следовало поторапливаться, чтобы убраться отсюда, пока он нас не достиг. Ведь тогда мы останемся без лодки: ее либо унесет, либо разобьет о камни. И мы будем сидеть и ждать, в этой узкой, продуваемой всеми ветрами пещерке, пока он не закончится. Без воды, без еды, но с кучей золота и других сокровищ, которые невозможно ни съесть, ни выпить, как бы дорого они ни стоили.
Я присел рядом с девушкой на камень, не зная, с чего начать. Примирение — оно всегда тяжело дается. Пока наконец не сказал:
