Государыня-мать не желала принять случившееся. Иммануил был с ней солидарен. Он с Инес оставался в Кореизе, объясняя неторопливость упаковкой ценных полотен. Его родители, забрав маленькую внучку, переселились вместе с Никитиными на «Мальборо». Но на самом деле молодые Бахетовы ждали известий от Павла. На следующий же день после появления в газетах статей о расстреле, Иммануил связался со своим давним агентом и поручил выяснить все подробности «уральского дела». Через неделю побывавший в столице шпион вернулся с невеселыми новостями. После нескольких дней осады и кровопролитных боев, армия сопротивления захватила Екатеринбург, но в особняке, где под арестом содержали государя и семью, обнаружились только последствия ужасной расправы – пустые комнаты в беспорядке, личные вещи Никитиных, сваленные ненужной грудой на заднем дворе, запах дыма из подвала, а в самом подвале – следы от многочисленных пуль на стенах и полу, красные росчерки и брызги по обоям, да небрежно замытые кровавые лужи. Тела казненных так и не нашли.
Газеты тем временем, «по многочисленным просьбам трудящихся», смаковали подробности расстрела – как ночной вооруженный отряд собрал полуодетую семью в подвальном помещении, как комиссар торжественно зачитал приговор пролетарского суда, как нелепо выглядел бывший самодержец в желании молитвы отмененному Богу, как сурово красноармейцы исполнили свой долг. Во многих статьях упоминалось раскрытие заговора «белых офицеров», которые пытались устроить побег семьи государя. Заговорщики были также успешно арестованы и тут же расстреляны без суда и следствия. Словно в ответ на уничтожение государя, из городов, где содержались арестованные Никитины, начали приходить известия об исполнении смертных приговоров над великими князьями. Не избежала страшной участи и великая княгиня Елена Александровна, бывшая гессенская принцесса, стоически приняла мученическую смерть, сброшенная заживо на дно грязной шахты, в окружении племянников и самого авторитетного из Никитиных, бывшего главнокомандующего великого князя Федора Федоровича. Последней новостью стал расстрел в Петрограде задержанного отца Павла, так не вовремя соскучившегося по Родине и вернувшегося из Европы прямо под революцию.
С династией, правящей Россией в течение трехсот лет, было покончено.
Иммануил не хотел верить в гибель друга, хотя по газетным статьям и докладу агента, Павел наверняка сгинул при неудачной попытке спасения государевой семьи. Иммануил понимал, что такая смерть достойна великого князя. Погибнуть, пытаясь освободить семью государя от расстрела – честь для монархиста и офицера. Но сердце не желало смириться с фактами, и князь Бахетов упрямо ждал до обговоренного срока, несмотря на то, что в свете последних событий Ольга Александровна распорядилась о срочном возвращении броненосца в Великобританию. Инес поддержала супруга, осталась в Кореизе, тщательно упаковывая вещи. Государыня-мать не могла бросить в ставшем опасным Крыму любимую внучку. Вскоре оказалось, что несколько благородных семей умоляли задержать отплытие, пока они доберутся из Центральной России до полуострова, и Иммануил радовался этому факту - так он выигрывал немного времени.
Инес зашла в жарко натопленный кабинет мужа. В последнее время Иммануил постоянно мёрз. Холод рождался в груди, словно рассыпался льдинками по всему телу, замедляя движение крови. Молодой князь располагался перед камином и перебирал бумаги, что-то перечитывал и откладывал, что-то медленно рвал и кидал в огонь. Инна присела рядом с мужем.
- Никаких новостей? – княгиня знала, что Иммануил снова отправил агента на Урал за достоверными сведениями, и в том числе, поиском информации о Павле.
Иммануил покачал головой. Он не желал показывать Инне свою глубокую печаль. Он слышал, как под покровом ночи жена тихо плакала по любимому дяде, кузинам и милому болезненному Иоанну, обожающему волшебные сказки, по утраченной подруге детства. Ее осторожные всхлипы вызывали в душе Иммануила непроизвольную ответную реакцию. Сколько раз он мечтал развернуть Инес к себе и поплакать вместе! Но князь лишь судорожно сглатывал и сильнее жмурил глаза. Отчего-то Иммануилу казалось, что он не имел права оплакивать утрату, ведь точных сведений о расстреле Павла у него не было. И лишь постоянный холод был доказательством, что любимого друга больше нет. Друга, который зажигал огонь в его теле и душе, сводил с ума ласками, жадным ртом и горько-сладким медовым запахом, любовью и преданностью в кофейно-карих мечтательных глазах. Иммануил сдавливал широкое арабское кольцо на указательном пальце и глушил стон в горле.
- Я получила известия от Таши, - тихо сказала Инес, склонив голову на плечо супруга. - Она в Париже с мужем. Я не решилась написать о Павле, Таша потеряла ребенка, ей сейчас слишком горько, чтобы после такой утраты и расстрела отца осмыслить еще и смерть любимого брата.
Иммануил резко встал с кресла.
- Газеты меня не убедили. Я не верю в гибель Павла. Возможно, я сумасшедший, но разделяю мнение Ольги Александровны.
