- Ну надо же, Задувайкины, – усмехнулась Вера, неуклюже устроилась в тени. Подвязанное под юбкой одеяло ей явно мешало.
- Чем смешнее прозвище, тем проще к тебе относятся окружающие, - заметил Павел, обнимая жену.
До Царицына добрались тихо и без происшествий.
Предъявляя паспорта тех же Задувайкиных, в Царицыне Павел вполне легально приобрел два билета на поезд до хутора Калач-на-Дону, откуда планировал снова путешествовать по реке, на этот раз – по Дону. Поезд был забит мрачными солдатами, которые тут же предупредили Павла о его неосмотрительном решении ехать в центр классовых противоречий с «брюхатой бабой». Великий князь отозвался со всем своим армейским цинизмом, и от пары сразу отстали.
К концу поездки в душном вагоне Вера побледнела и вполне правдоподобно изображала женщину в тяжелом положении. Павел же, курящий с солдатами, наслушался рассказов о сопротивлении донских казаков власти большевиков. По словам мужиков, в мае казачьи атаманы выгнали из Ростова-на-Дону остатки Красной Армии, да и все ближайшие хутора не желали нового строя. Новости не могли не радовать великого князя. Однако он понимал, что в перестрелке вполне можно получить пулю и со своей стороны.
Свежий воздух с Дона быстро вернул Вере хорошее самочувствие.
Попутчики на небольшом пароходике оказались веселыми, задушевно поющими над волнами казацкие вольные песни. Благоразумно освобожденная от тяжкого груза в виде одеяла Вера на удивление быстро освоилась среди казачек, переняла их манеру общения, а ближе к концу поездки выучила наизусть весь музыкальный репертуар. О политической позиции молодых супругов никто не спрашивал, казаки были больше заняты ухаживаниями за пригожими дивчинами да мыслями об урожае, частично посохшем из-за редких дождей.
Ростов-на-Дону оказался красивым южным городом, почти не пострадавшим от варварства революционно настроенных масс. Павлу даже ненадолго показалось, что он вернулся в мирное время, на несколько лет назад. На улицах было чисто, магазины работали, люди производили впечатление приветливых из-за ласкового малороссийского говора, и только количество военных без опознавательных знаков и постоянные патрули напоминали о положении в стране.
Павел с Верой пообедали в лучшем ресторане города, удивляясь прекрасному обслуживанию и качеству блюд. Без малейших проблем уселись в поезд, отходящий до станицы Крымская, и спокойно проехались, любуясь из относительно чистого купе за живописными южными пейзажами. Им осталось только добраться станицами до Тамани, а там до Крыма – рукой подать.
Недалеко от маленького вокзала казацкая семья шумно отправлялась в соседнюю станицу. Великий князь с супругой напросились в попутчики. По дороге три красивые черноглазые молодухи, жены хозяйских сыновей-погодок, ловко лузгали семечки и трещали, как сороки, развлекая задумчивых мужчин и степенных женщин.
Достигнув станицы, казаки радушно пригласили новых знакомых погостить перед дальнейшей дорогой. Павел не стал отказываться. Догадливые хозяева натопили гостям баньку и не торопили с ужином.
Отдохнувшие, радостные от скорого окончания долгого путешествия, Павел и Вера поутру распрощались с гостеприимной семьей и отправились дальше. В соседней станице, как сообщил отец семейства, можно было выторговать лошадей. Лошадей они, действительно получили, после часового спора Павла с упрямым торговцем, в котором великий князь безошибочно распознал цыганскую кровь. Однако Павел умел настоять на своем, и в конце концов, лошадей купил выносливых и спокойных, хоть и за неприлично взвинченную плату.
Почти сутки Павел и Вера провели в седле, как в первый день побега. Великий князь поглядывал на молодую супругу и удивлялся, насколько переменилась за короткое время царевна – загорела под летним солнцем, окрепла, снова стала порывистой, дерзкой и уверенной, как в ранней юности. Радостно смеялась. Вступала в разговоры, общалась запросто и невзирая на сословия. Искренне наслаждалась, словно чувствовала свободу каждой клеточкой молодого тела.
Они так расслабились от вольного галопа по степи, что не сразу заметили недалекий огонек. Павел хотел осторожно обойти незнакомую компанию, но люди начали кричать и палить в воздух. Великий князь послушно приблизился. Вокруг большого костра расположилась весьма разношерстная группа, разодетая, как артисты погорелого театра. Рядом стояла телега, заваленная тряпьем и мелкой мебелью. Люди были вооружены, из чего Павел сделал вывод, что это обыкновенные бандиты, ограбившие богатую усадьбу. Один из компании – высокий, относительно молодой и даже в классическом фраке, совершенно не гармонирующим с заношенными галифе, сделал широкий жест.
- Милости просим к нашему костерку. Мы тут трапезничаем.
- После богатого улова, - добавил кто-то хриплым голосом.
- Сумочки ваши пожалте, - одновременно с приглашением, тип во фраке вытянул из рук Павла вещмешок.
