— Шахматы, — ответил Норрич. — Вы играете?
— Немножко, — признался Бигман. — Лаки учил меня, но играть с ним неинтересно. Он все время выигрывает — Затем он бесцеремонно спросил: — А как вы играете в шахматы?
— Вы имеете в виду мою слепоту?
— М-м-м…
— Не смущайтесь. Мой физический недостаток не превратился в комплекс… Я не хотел расставаться с шахматами и придумал довольно простой способ. Игральная доска намагничена, а фигуры сделаны из легкого магнитного сплава, и если я осторожно их касаюсь, не сдвигаются с места. Попробуйте сами.
Бигман приподнял одну фигуру. Первую часть пути она двигалась как в густом сиропе, а затем освободилась.
— Таким образом, — продолжал Норрич, — это не совсем обычные шахматные фигуры.
— Больше похожи на шашки, проворчал Бигман
— Такие фигуры я не могу случайно повалить, они не настолько высоки. На фишках имеются выпуклые фигуры, которые легко опознать на ощупь. Обозначения похожи на обычные фигуры и моим партнерам тоже легко их различать.
Бигман внимательно осмотрел фигуры. Круг из выпуклых точек обозначал, очевидно, ферзя, выпуклый крест в центре другой фигурки — король, фигурка с пересекающимися желобками — слон, круг выпуклых квадратиков — ладья, лошадиные уши — конь, просто круглые возвышения — пешки. Бигман чувствовал себя в тупике. Он спросил:
— А что вы делаете сейчас? Играете сам с собой?
— Нет, решаю задачу. Фигуры расставлены таким образом, что существует один только способ, когда белые выигрывают в три хода, и я пытаюсь найти это решение.
Бигман спросил внезапно:
— А как вы отличаете белых от черных?
Норрич улыбнулся:
— Присмотритесь внимательнее: белые окружены ободками, а черные нет.
— О! Тогда вы должны помнить, где расположены фигуры, не так ли?
— Это не трудно, — ответил Норрич. — Говорят, для такого способа игры надо обладать фотографической памятью. Мне же достаточно постоянно держать руку над доской и проверять положение фигур. Кроме того, шахматные поля на доске тоже обозначены маленькими желобками.
Бигман услышал свое тяжелое дыхание. Он забыл о клетках на шахматной доске, а они действительно были обведены желобками. Ему казалось, что в его собственной игре, которую он сейчас вел, противник поставил его в тяжелое положение.
— Можно мне попробовать, — спросил он. — Может быть, я смогу найти верные ходы?
— Конечно, — ответил Норрич, — желаю вам удачи. Я просидел над этой задачей полчаса и потерпел поражение.
На минуту воцарилось молчание. Бигман наконец решился.
Тело марсианина обрело кошачью легкость, и он на цыпочках двинулся к стене. Норрич задумался над доской и даже не повернул головы. Бигман бросил быстрый взгляд на собаку, но Мэтт не шевелился. Бигман приблизился к стене, легко и бесшумно положил пальцы на выключатель и вытащил из кармана маленький фонарь. Он нажал на выключатель, свет в комнате исчез и воцарилась глубокая тьма. Бигман запомнил направление, в котором находилось кресло Норрича. Он поднял фонарик. Послышался глухой удар, а затем удивленно и с легким неудовольствием прозвучал голос Норрича:
— Зачем вы выключили свет, Бигман?
— Так и есть! — завопил Бигман с триумфом. Яркий луч фонарика осветил широкое лицо Норрича. — Вы совсем не слепец. Вы шпион! Вы шпион!
Норрич вскричал:
— Я не знаю, что вы делаете, Бигман, но, во имя пространства, не совершайте резких движении! Мэтт может броситься!
— Вы прекрасно знаете, что я делаю, — возразил Бигман. — Как видите, у меня в руках игольчатое оружие, о котором вы, надеюсь, наслышаны, как и о моем умении обращаться с ним. Если собака двинется с места, ей придет конец!
— Мэтт, успокойся, пожалуйста!
Бигман был поражен неожиданной болью, прозвучавшей в голосе его противника.
— Успокойте собаку. Вы пойдете со мной, и я никому не причиню вреда. Мы отправляемся к Лаки. Если встретите кого-нибудь в коридоре, не говорите ничего, кроме слов «добрый день». Помните, я буду за вашей спиной.
— Я не могу идти без Мэтта.
— Уверен, что сможете. Здесь всего пять шагов. Даже слепой, умеющий делать тримеры и прочие штуки, справится с этой простой задачей.
При звуке открывавшейся двери Лаки снял с головы проектор и сказал:
— Добрый день, мистер Норрич. А где Мэтт?
Бигман возбужденно заговорил прежде, чем отозвался его пленник:
— Мэтт в комнате Норрича, и Норрич в нем не нуждается. Пески Марса! Лаки, он так же слеп, как и мы с тобой!
Норрич начал объяснять:
— Ваш друг ошибается, мистер Старр. Я должен сказать…
— Тихо, ты! — оборвал его Бигман. — Сначала скажу я, а потом, если тебя спросят, сможешь высказать свои оправдания.
Лаки скрестил руки на груди.
— Если не возражаете, мистер Норрич, я сначала выслушаю Битмана, а он тем временем опустит оружие.
Бигман скривился, но не посмел ослушаться.
— Видишь ли, Лаки, я подозревал этого типа с самого начала. Эти его тримеры-головоломки. Он в них разбирается Слишком хорошо для слепого. Я сразу заподозрил в нем шпиона.
— Вы уже вторично называете меня шпионом! — воскликнул Норрич. — Что это значит?
