Счастливое Никогда. Уютное Нигде полностью

Пролог

Лето дождило. Небо, затянутое свинцом туч, превратилось в единый конгломерат лилово - серого цвета, не желающий распадаться ни при каких условиях. Казалось, что там, далеко за тучами, сидит ворчливый простуженный старик, льет слезы из воспаленных глаз и время от времени кашляет и сморкается в огромный платок.

Ббах - приступ кашля и далекая молния разрезала серую твердь надвое. Еще ббах и опять слезы из глаз и всхлипывания.

Дронговые деревья, сперва радостно простершие ладони пышных крон вверх, теперь же принимали влагу неохотно, вяло, то и дело вздрагивая и отмахиваясь багровыми листьями от беспощадных потоков воды.

Дорогу размыло и поэтому раздолбанная крытая повозка, кое - как плетущаяся по ней, взвизнув и чавкнув колесами, остановилась.

- Приехали, - резюмировал сидящий на облучке крупный мужчина - Дальше никак. Только вплавь. А у нас не лодка, а повозка.

Тряпичный, промокший насквозь полог тут же был отодвинут хрупкой женской рукой - пальцы, покрытые вязью татуировок, веревочные браслеты с крупными бусинами, длинные ногти с наполовину слезшей с них краской.

- Хоть до города бы! - голос женщины был низким, с хрипотцой, рассыпающийся мелкими камешками. Такие голоса будят в мужчинах низменные инстинкты, заставляя забывать жен, невест и бросать последние деньги к ногам обладательниц этих звуков - До города, ночлег хоть найти! Скоро ночь, не на дороге же торчать!

Мужчина спрыгнул вниз, тут же поскользнувшись и утонув в грязи по щиколотку. Крепко выругавшись, накинул на голову бесполезный капюшон плаща.

- Дороги нет. - выдал возчик окончательный вердикт - Переночуем в лесу. Здесь недалеко должны быть охотничьи домики. Если не разрушены еще, конечно.

Осторожно сползли с дороги и покатили по ухабистой, но более сухой тропинке вглубь леса. Повозка подпрыгивала и тряслась, как больной - паралитик. Тем не менее, она оказалась крепкой и, выполнив свою миссию, резко затормозила у высокого покосившегося забора, смачно двинув уставшей лошади под объемистый зад.

- Стой, цххх! - рявкнул мужчина, который всё это время вел лошадь под уздцы - Надин! Что, руки не держат? Убьешь лошадь!

Женщина бросила поводья и, подобрав юбку, спрыгнула на землю. Дождь к этому времени почти прекратился, но редкие капли, собравшиеся на листьях дронгов, объединяясь в речки и ручейки, стекали на траву.

Трава была мокрой, тёмной и подол юбки Надин стал таким же вмиг.

- Меридит! - позвала женщина, зачем - то тряся рукой и жмуря глаза - Выходи давай! Или спишь?

Из - под штопаного полога показалась девушка, заспанная, завернутая в толстую шаль. Выбравшись из повозки, зябко поежилась.

Девушка оказалась худенькой, рослой и темноволосой. Шикарные шоколадные кудри чуть промокли от дождя и, сверкая в запоздалом, пробившемся сквозь тучи свете вечернего Мейрда, осыпали хрупкие плечи.

- Переночуй здесь, с нами. - предложил Дон - Утром уйдешь. Чего переться по лесам на ночь глядя?

Женщины прошли в дом, там оказалось пусто, прохладно, но сухо. Крыша и стены всё ещё были крепки, их не тронуло ни время, ни погода, ни не так давно закончившаяся война...

Надин сложила в очаг дрова и ржавой кочергой пошурудила в нем. Несколько раз щелкнув кресалом, выбила огонь.

- Сейчас станет тепло! - объявила она торжественно, растирая окоченевшие татуированные руки.

Меридит провела рукой по пыльной столешнице. Подушечки пальцев оставили в дымной скатерти неровные бороздки.

- Какая грязь. - пробормотала она себе под нос и Надин неодобрительно покачала головой.

"Не выбьешь из неё это." - подумала женщина, следя за отточенными, изящными движениями рук девушки с каким - то отчаянием - "Кровь есть кровь. Знатность в карман не спрячешь. Кто эта Меридит, откуда? Сам Горхат* не разберёт! Война всё перемешала... всё и всех..."

Странную девчонку подобрали они, бродячие торговцы, где то год назад на одной из разбитых войной и конскими копытами дорог между Королевствами.

Зареванная, грязная, сидела она возле перевернутой повозки бродячего театра, крепко обнимая за шею убитую лошадь.

Последствия обстрела отступающих на свои земли Кланов Кратуров, которые и развязали эту войну.

Отступая, рвали всё и всех на своём пути. Просто от безысходности и злости, как собаки.

Шальной, дурной обстрел. Шальные пули...

Восемь трупов в разбитой повозке. Двое раненых мужчин, скончавшихся по дороге.

И она.

Первые дни девчонка молчала и просто смотрела перед собой в одну точку. Ела, что давали. Делала, что говорили. Послушно вымылась в озере, возле которого они остановились, натянула одно из платьев Надин, предложенных ей.

Благо, женщины оказались одного роста и комплекции.

Через несколько дней она назвала своё имя:

- Меридит.

Назвала, будто выдохнула. Хриплым, глухим голосом. Такого звука не могло произвести горло молодой девушки. Это скрежещущее карканье скорее вырвалось бы изо рта старухи или пьянчужки, чем юной особы.

Юной... Но не прекрасной.