
Из-за восстания в стране Укаяли Америка принимает беженцев, обеспечивая их жильем, социальными пособиями и работой. Спустя десять лет политика США кардинально меняется и вступает в силу закон о реэмиграции беженцев. В день принятия закона в городе Карл-Хилл находят тело молодой девушки Скарлет Смит. Главный подозреваемый – Томас Клок, беженец, мать которого вышла за американца и получила гражданство. Во время судебного процесса выясняются неизвестные детали, из-за которых дело оказывается запутаннее, чем казалось сначала. У Томаса есть алиби, которое может подтвердить только Священник Роберт, который должен сделать выбор, защищать ли юношу, выступая против всего города, где ему придется раскрыть свою тайну. Томаса приговаривают к смертной казни, но выясняется, что за смертью Скарлет стоит совершенно другой человек…
1.
На часах было 5:45. Джейн Самерс лежала на кровати и, в ожидании звона будильника, смотрела, как солнечные лучи медленно ползли по стене комнаты. Она не спешила вставать. Лежа в кровати, Джейн собиралась с мыслями, поскольку день обещал быть не простым. Как и любой другой, он был распланирован по минутам. И сейчас, женщина медленно пробегала по всем пунктам запланированных мероприятий.
Ровно в 6:00 слащавый голос радио ведущего нарушил тишину комнаты.
"Доооооброе утро, Карл-Хилл! За окном сегодня 12 сентября, воскресенье. Прекрасный осенний денек, которой обещает стать еще лучше, если вы начинаете его вместе со мной и потрясающей песней молодого исполнителя из Нью-Йорка…"
Резко голос энергичного радио ведущего оборвался, поскольку это утро, Джейн решила начать в тишине и покое.
Опустив ноги с кровати, она ощутила ворс белоснежного ковра, который напоминал ей холодное покрывало ее родины – Аляски. Сжимая ворсинки пальцами ног и расплывшись в улыбке, Джейн позволила себе унестись вслед за воспоминаниями ее далекого детства, в те времена, когда ее мать еще была жива. Но сегодня был важный день, поэтому отбросив воспоминания о прошлом до лучших времен, женщина резко встала с кровати и принялась ее заправлять.
Это была одна из черт ее характера. В ее квартире невозможно было увидеть разбросанных вещей, кучи грязной посуды, стоящей в раковине, как попало сложенных книг на полках, или годами не тронутой пыли. Можно было смело сказать, что дом Джейн занимал второе место, в списке самых чистых мест города, уступая лишь хирургическим палатам в местной больнице.
Кто-то мог бы сказать, что за такой щепетильностью к чистоте может скрываться психологическое расстройство, но хозяйка дома считала:
Добившись идеальной симметрии подушек, Джейн оглядела кровать и расплылась в одобрительной улыбке. Если бы в этот момент кто-то был в комнате, то он мог бы расслышать тихий скрежет ручки о бумагу, с которым был вычеркнут первый пункт мероприятий в ее голове.
Джейн подошла к стулу, на котором лежало идеально выглаженное бежевое платье А-образного силуэта. Платье было выполнено в ретро стиле, но при этом молодило свою хозяйку. Прислонив его к себе одной рукой, а второй взяв его за подол, женщина, словно маленькая девочка, стала любоваться собой в зеркале. Вот только в отражение, на нее смотрела уже давно не молодая особа.
Женщине в зеркале было уже 63 года. Она была среднего роста и довольно полной. Глубоко посаженные глаза, нос греческой формы и пухлые щечки, придавали ей вид решительной и волевой женщины. Волосы были средней длинны, зачесаны в пышную прическу –
Немного покривлявшись перед зеркалом, Джейн аккуратно положила платье обратно на стул, повернулась к распятью, висевшему над кроватью, и, сложив руки в замок, сказала:
– Господи, дай мне спокойствие духа, чтобы принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить, и дай мне мудрость отличить одно от другого.
Водные процедуры были успешно выполнены. Источая сладкий аромат духов, которые не менялись уже третий десяток, Джейн, в бежевом платье, как тюремный надзиратель, медленно проходила владения своего дома. Взглядом пробегая по мебели, шкафам и полкам, она делала в голове пометки, где ей нужно будет навести порядок в понедельник.
На кухне она достала баночку с молотыми зернами кофе. Пока кофе машина тихонько шумела, Джейн подошла к календарю. Она посмотрела на дату, аккуратно обведенную красным кружком – 12 сентября. Взяв черный марке, она перечеркнула ее жирным крестом.
Писк кофе машины заставил ее очнуться. Достав литровую термокружку, она перелила туда черный кофе. Добавив три ложки сахара и взяв коричневую сумочку, которая была одного возраста с хозяйкой, она вышла во двор.
Сев в свой старенький, но великолепно сохранившейся, Cadillac Brougham, пристегнув ремень и проверив зеркала, Джейн повернула ключ зажигания, давая
2.