– Водки, – устало просит Леша. Удивленно оборачиваюсь на бывшего и ловлю его усталый и печальный взгляд.
– Леш, у меня нет дома алкоголя.
– Тогда наливай свой чай.
Разливаю быстро чай по кружкам, и ставлю одну перед Лешей. Он устало садится на стул за столом. Я остаюсь стоять у стены со своей кружкой в руках. Тепло от кружки дарит покой. Делаю глоток и внимательно смотрю глотоквинона Алексея. Он смотрит на свои ладони, и что-то не спешит начать свой монолог. Ладно, дам минутку собраться с мыслями.
– София, – Леша поднимает наконец-то на меня свой взгляд, затем смотрит на кружку с чаем перед собой, как на что-то инородное, а потом снова на меня. – Прости меня. Прошу, прости. Я такой дурак! – резко подскакивает и кидается ко мне в ноги. Дежавю какое-то. Сколько раз я видела эту сцену? Множество. Леша обнимает мои колени и повторяет как заведенный просьбу простить его. Предательские слезы так и норовят вырваться наружу. Но я не хочу больше плакать. Не по этому мужчине. Пусть он плачет по нашему прошлому, а я больше не пролью ни слезинки.
– Леша, хватит, – прошу спокойно. – Ты пришел вымолить прощение?
– И это тоже. Но главное, я хочу, чтобы ты поняла меня. Встала на мое место.
Что? Он издевается? Отталкиваю Лешу назад и отхожу в сторону.
– Леш, я не буду ничего представлять и, честно, не хочу понимать твоих мотивов. Ты хотел выговориться. Давай! Я даю тебе такую возможность. Твой последний шанс облегчить свою душу. Это и есть мое прощение. Но на этом все.
– Хорошо. Большего я не попрошу. – Леша садится за стол и отпивает уже остывший чай. Затем взъерошивает волосы и откидывается на спинку стула. – Первое, что ты должна знать, что ты всегда останешься самой важной женщиной в моей жизни. Первой и любимой, – он делает паузу и смотрит на мою реакцию. Я лишь киваю и сажусь за стол напротив, и Леша продолжает. – Полтора года назад, в нашем театре появилась Карина, в должности художника-оформителя декораций. Она с первых дней заявила мне о своей симпатии. Но я лишь тогда рассмеялся ей в лицо. Как оказалось, она племянница нашего режиссера Петра Константиновича, ты ведь его помнишь?
– Помню, Белов, помню.
– Карина наплела дядюшке, что, мол, у нас с тобой все плохо и мы на грани развода. Что я уже влюблен в Карину и готов к браку с ней. Я об этом узнал слишком поздно. Как только я не отнекивался перед Петром Константиновичем. У него ведь нет своих детей, вот он хотел счастья своей племяннице, и чтобы передать пост главного режиссера театра драмы кому-то из своих. Так я и стал своим. Он каждые выходные приглашал меня к себе в загородный дом, где я должен был быть с ним и Кариной. Я столько раз ругался с ним, а он как будто не слышал.
– Ты тряпка, что ли? Не мужик? Леша, это такой бред, если честно! – не выдерживаю его бредового объяснения краха нашей семейной жизни. – Ты выбрал Петра Константиновича, а не меня. Ты выбрал театр?!
– Софи, все немного не так…
– А как? Объясни!
– Я написал заявление об увольнении, записался даже на встречу с режиссером независимого театра, но меня опередил Пётр Константинович. Мне обрезали крылья. Для меня закрыты все театры края. У меня не было выбора!
– Выбор есть всегда…
– Софи, пойми. Я не хотел покидать наш город, мама бы не выдержала.
Отрицательно мотаю головой, это бред какой-то.
– Почему ты мне ничего не говорил?
– Я надеялся, что, может, все наладится, что, может, Карина отстанет от меня. Но ничего не менялось. Каждые выходные я проводил с ними и играл роль жениха Карины перед её дядей и моим начальником. А потом возвращался к тебе. Прости, у нас не было с Кариной ничего. Я никогда её не любил.
– Белов, а откуда тогда её огромный живот? Ты тут, что, ни при чем? Да и свадьба ваша – тоже фарс?
– К сожалению, ребёнок мой. Я тогда напился, меня все так достало. И Карина начала лезть с поцелуями, и я не сдержался и трахнул ее, как последнюю шлюху. Одного раза хватило, чтобы она залетела. Я ненавижу себя за свою слабость и боль, которую причинил тебе. А после мне было стыдно тебе признаться в своей никчемности. Я такой трус. И когда ты ушла, я отпустил тебя. Я желал тебе счастья. Но, встретившись снова, я ничего не смог с собой поделать. Слишком сильно тебя люблю.
– Леша, ты сделал свой выбор. Каким бы он ни был. Живи теперь с ним. Я достойна счастья, но не с тобой, – кладу ладонь на руку бывшего мужа. – И знаешь, больше всего в этой всей ситуации мне жаль вашего с Кариной малыша, ведь он не виноват, что был зачат не в любви. Поэтому прошу лишь, Белов, люби и воспитай его.
Вот и все – поговорили. Алексей пожимает мою ладонь в ответ. Смирился и со своим выбором, и с моим.
