– Чушь! Чепуха! Вздор, рассчитанный на несмышленого ребенка! Не понимаю, как люди вообще слушают эти цыганские бредни!
Тетя снова презрительно рассмеялась. Но ее веселость показалась мне напускной. Более того, я видела, что она взволнована. Мы только-только пришли на ярмарку, а сейчас она настойчиво потянула меня домой, невзирая на мои просьбы и жалобы. Я семенила следом за тетей, глотая слезы.
Мы направились прямиком домой, к бабуле. Оказалось, что тетя Пруденс, так насмехавшаяся над предсказанием, запомнила его слово в слово!
Бабуля слушала внимательно и покачивала седой головой. Она была очень серьезна.
– Это нужно занести в Книгу Истин!
Так торжественно бабуля называла свою записную книжку, куда она вносила самые важные события и самые, на ее взгляд, мудрые изречения. Туда же своим причудливым почерком она вписала предсказание цыганки. Тогда я и не догадывалась, насколько важную роль сыграет Книга в моей жизни.
В тот вечер тетя с бабушкой долго говорили в гостиной о пророчестве. Говорили о нем и в детской.
– Такой тарарам из-за этой цыганки! – не унимался Гал. – Хорошее хоть было предсказание?
– Нет, плохое, – я обиженно надула губки. – Я думаю, плохое, ведь из-за него мы не пошли на ярмарку!
Прошло немало времени, и, конечно, все мы уже забыли бы предсказание цыганки, если бы бабушка не записала его в свою Книгу Истин. В переплетенной шелком книге было много всего, не только пророчество, – каждый день бабуля зачитывала мне оттуда что-нибудь новое. Это стало частью моей жизни: поначалу я слушала просто из вежливости, потом мне стало интересно. Я стала глубоко задумываться о взаимоотношениях людей, о морали, о манерах. Правда, я размышляла об этом, глядя на других людей. Что ж, может, вы тоже замечали, что чужие ошибки мы часто видим лучше, чем свои?
Шесть лет пролетели незаметно. Гувернер моих братьев согласился обучать и меня, поэтому вскоре я научилась писать и теперь сама могла делать записи в бабушкину Книгу.
Тетя Пруденс вышла замуж, и я, наконец, обрела свободу. Нет-нет, не подумайте, будто мне было позволено днями напролет бегать наперегонки с мальчишками: бабуля еще строже следила за моими манерами, учила меня носить шляпки и перчатки, а домоправительница Марлетт рассказывала мне о том, как вести хозяйство. Но поскольку рядом не было строгой тетушки, я, можно сказать, наслаждалась свободой.
Мы с Галом и Гарри плескались в озере, катались на лодке, наперегонки скакали верхом. Бабуля сокрушалась, что это недостойно юной леди, я же гордилась тем, что веду себя как сорванец.
Все вокруг судачили о том, что моя тетя сделала выгодную партию. Ее муж, мистер ван дер Хельст, был богатым торговцем из Амстердама.
Понемногу становилось ясно, что бабуля потратила на пышную свадьбу и приданое дочери гораздо больше, чем могла себе позволить. Нам становилось все труднее: денег едва хватало.
О мистере ван дер Хельсте мы, дети, знали мало и, по правде сказать, думали еще меньше. Они с тетей Пруденс уехали в Голландию сразу же после свадьбы, и вестей от них не было. При нас бабуля всегда отзывалась о зяте с уважением, и мы были уверены, что она рада выбору дочери.
О том, что это не так, я узнала случайно. Я невольно подслушала разговор бабули с нашей домоправительницей Марлетт. Говорили они обо мне.
– Вот увидите, мадам ван дер Хельст сдаст ее в какой-нибудь интернат! Не станет она терпеть характер нашей девочки.
– Характер?! Да эта малышка превосходит саму Пруденс решительно во всем! Увы, ни к дочери, ни тем более к зятю я не могу обратиться за помощью. У нас нет денег, Марлетт.
В это Рождество бабуля по-настоящему ощутила приближение нищеты. Она всегда была очень щедра по отношению к деревенским беднякам. Но теперь ей просто нечем было с ними поделиться. Мы, дети, не вполне понимали, почему бабуля грустит, – думали, что она, как и мы, злится на зарядившие дожди.
Наутро выпал снег, и мы с братьями и деревенскими ребятишками кинулись играть в снежки.
Вернувшись, мы застыли на пороге: до этого дня мы ни разу не видели нашу бабушку в слезах. Я бросилась ее обнимать.
– Почему ты плачешь, бабуля?
– Плохие новости, мои дорогие.
– Что случилось? – Гарри был самым старшим из нас и старался говорить строго, как взрослый.
– Герцог Харборо женился, и теперь его мать требует это поместье себе. Нам негде будет жить!
От слез бабушка не могла продолжать, и Марлетт вывела нас из комнаты.
Вот все, что мне удалось понять: поместьем, в котором мы жили, владела наша двоюродная бабушка, герцогиня Харборо. Пока ее сын не был женат, она жила вместе с ним в роскошном замке. Теперь же она не желала оставаться под одной крышей с новой хозяйкой замка – его женой. Дом, в котором мы прожили столько лет, больше не был нашим.
Марлетт рассказала, что наш покойный папа был наследником богатого сэра Хораса Трэверса, и, по правилам, теперь наследником становился мой старший брат Гарри. Но сэр Хорас был жив-здоров, а мы отныне стали бездомными.
