Счастливый брак полностью

Пыталась ли она таким образом предупредить его, чтобы он не давал напрасных обещаний звонить Пэм, если в действительности не намерен этого делать? Но разве она не сделала ситуацию еще более неловкой, высказав свою просьбу во всеуслышание? Энрике покосился на Пэм и обнаружил, что она уже не хмурится, а сияет от удовольствия: Маргарет удалось смутить молодых львов. Поблескивающие черные глазки Пэм выжидающе смотрели на Энрике.

Фил озвучил то, что чувствовал Энрике:

— Ну вот, теперь ты окончательно запудрила нам мозги. Что прикажешь делать? Звонить? Писать? Говорить, что мы не будем звонить? Говорить, что мы не позвоним, а напишем?

Вместо того чтобы сразу ответить, Маргарет, выгнувшись грациозно и соблазнительно, как кошка, потянулась за лежащими на столе сигаретами. Зажав в губах «Кэмел лайтс», она ждала, пока Фил зажжет для нее спичку, — к ужасу Энрике, эти двое напомнили ему богемных любовников из фильмов 30-х годов. Выпустив первый клуб дыма, Маргарет ответила:

— Вы должны сказать, что вы не будете звонить, — она сделала паузу для усиления драматического эффекта, — а потом все-таки позвонить!

Что Энрике и проделал, покидая поле боя раньше остальных мужчин. Он сказал Пэм: «Приятно было познакомиться» — и не стал ничего обещать. Затем подошел к хозяйке, которая оказалась столь щедрой и столь жестокой, что сочла его достаточно привлекательным для своей подруги, но недостаточно — для самой себя. Она стояла у двери, протягивая Энрике его тяжеленное армейское пальто, не переставая при этом язвительно перешучиваться с красавчиком Филом, который ходил за ней, как собака на поводке. Энрике не последовал совету своего друга Сэла поцеловать Маргарет в губы. Он протянул руку. Она пожала ее со слегка удивленным видом, словно не привыкла к такому ритуалу.

— Я не буду тебе звонить, — сказал Энрике. — Но спасибо за обед. Все было очень вкусно.

Откуда-то из-за его спины Лили пропела:

— Но все равно тебе придется написать благодарственную открытку.

— Ни в коем случае, — сказал Энрике, оборачиваясь и протягивая руку и ей. — Как-никак я — профессиональный писатель. Я не подойду к пишущей машинке, если мне за это не заплатят.

Проигнорировав его руку, Лили поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку, в то время как Маргарет парировала:

— Мы ведь накормили тебя обедом, хоть тебе и не пришлось для этого петь[29].

Энрике ушел, чувствуя себя неблагодарным и ни на что не надеясь. Но, возвращаясь домой по холодным улицам — вдоль голых деревьев Девятой, мимо аккуратно закрытых мусорных мешков возле магазинов на Юниверсити-плейс, по засыпанной мусором Восьмой, — он решил, что, невзирая на все обескураживающие знаки, он все-таки позвонит Маргарет. Ее откровенные жалобы на мужчин подарили ему безумную надежду, и даже если его ждет неудача, такой неудачи можно не стыдиться. Он опубликовал два автобиографических романа, в которых рассказал о себе немало неприглядной правды. Над ним издевались в газетах и журналах, некоторые читатели на встречах смеялись ему в лицо. И если Маргарет подшучивала над человеком, который ей, безусловно, нравился — над самоуверенным Филом, — то какая разница, если он, Энрике, еще раз выставит себя на посмешище?

Это мужество обреченного поддерживало его, когда он набирал ее номер и приглашал куда-нибудь сходить. Теперь, когда час их встречи приближался, у него опять начали сдавать нервы. Его решение, что надеть, менялось в зависимости от того, как он оценивал перспективы предстоящего свидания. Чем сильнее портилось настроение, тем мрачнее становился цвет брюк. В конце концов он остановился на черных джинсах и черной водолазке. К такому комплекту подошло бы черное пальто, но у него было только одно — защитного цвета, купленное в армейском магазине.

Маргарет позвонила по домофону в 7.43 — как и было условлено, он должен был спуститься, чтобы пойти вдвоем в ресторан. Энрике эта договоренность не нравилась. Маргарет отвергла его предложение зайти за ней, словно он сказал глупость. Дурной знак, решил Энрике. Тут начинало попахивать дружбой, а не романтикой, хотя географически ее план был более рационален — они договорились пойти в «Баффало Род-хаус» возле Шеридан-сквер, и Маргарет все равно нужно было пройти мимо дома Энрике. Она должна была прийти тринадцать минут назад. Энрике прочитал множество романов, где говорилось, что женщинам свойственно немного опаздывать; однако к 7.35 он был убежден, что она его продинамила. Когда же запищал домофон, Энрике воспринял это как драматический поворот судьбы.

Он скатился с пятого этажа. Несмотря на морозный воздух, лоб покрылся испариной. Он кое-как поздоровался с Маргарет. Энрике колебался, целовать ее — хотя бы целомудренно в щеку — или нет, и, дабы избежать неловкости, заторопился к месту назначения.

— Давай поскорее двинемся, пока Бернард нас не увидел, — выговорил он вместо человеческого приветствия.

— А мы не хотим, чтобы Бернард нас видел? — живо поинтересовалась Маргарет, шагая рядом с ним.