Несколько дней назад на непродолжительное время появился интернет, созвонился с близкими, узнал, что нового творится в городе, Шлыков в очередной раз выдал фразу в своем репертуаре: «Ангар пробудился, эти суки совсем охренели, они повсюду». Тут нужно пояснение: вспомните какой-нибудь фильм, где главный герой, поругавшись со своей второй половиной идет по парку, играет грустная музыка, а вокруг счастливые парочки, держащиеся за руки, напоминают ему о времени, когда у героя и его пассии все было в радужных тонах. Лет восемь назад мы со Шлыковым стали обращать внимание, когда у каждого из нас трудности в личной жизни, нашему взору регулярно предстают эти самые влюбленные парочки, причем в необъяснимо больших количествах, они еще как будто специально своим поведением дают знать, что им очень хорошо и у них всё здорово. Бесит. Прям как эти неугомонные оптимисты, которые не хотят замечать ничего плохого и агитируют всех болеть позитивом. В общем, так родилась теория под названием: «Ангар». Суть её в том, что все эти парочки сидят в сокрытом месте – ангаре, и выпускают их по команде куратора. Да, есть еще куратор, который высматривает людей, подавленных неудачей в отношениях или просто угнетаемых одиночеством, и найдя их, выпускает этих довольных сволочей из ангара, чтобы они крутились вокруг и нагнетали еще большие переживания своим видом. И вот на протяжении восьми лет, в моменты увеличения концентрации парочек на квадратный километр, мы пытаемся вычислить куратора. Пока безуспешно, но однажды получится, и наша теория подтвердится. Естественно, мы несерьезно, просто желание объяснить необъяснимое рождает подобные идеи, а почему нет? Это, как минимум, весело.
С годами я стал ценить непосредственность, может это и неразумно, но почему-то меня притягивает именно к таким людям. За непродолжительный период наличия интернета в моем телефоне, я не сильно-то стремился с кем-то общаться, для меня до сих пор актуальнее общение вживую, переписки в интернете носят более театральный характер, особенно доставляет, когда кто-то разделяет подобный взгляд на общение и вы вместе потакаете этому постановочному действу, так состоялся очередной непродолжительный диалог со Шлыковым, при условии, что меня нет в городе уже три с половиной месяца:
– В тиндере увидел трансгендера, он в трех километрах от меня.
– Они всё ближе
– И все не работают
– Внутри них борьба, им не до работы – лаконично завершил я.
У Егора нередко проскакивают претензии к, скажем, оригинальным представителям общества. В основном суть этих претензий в том, что они не работают, фактически, или по мнению Шлыкова, мне неизвестно, но при этом неплохо живут. Это сродни возмущению, когда едешь в рабочий день на машине, а в городе весь день пробки. Невольно задаешься вопросом: куда они все едут? Где они работают, раз могут в рабочее время ездить на дорогих авто? Пока для нас актуальна теория, что у нас в стране есть какое-то громадное пособие по безработице, о котором знают только избранные, и вот на это пособие они могут себе позволить вальяжно рассекать на шикарных автомобилях по городским дорогам. Конечно же, чисто по-человечески, да и по-дружески мне за Шлыкова обидно, ладно я с юридическим образованием работаю не по профессии, но у моего лепшего друга редкое техническое образование с опытом работы и ученая степень, а его месячный доход чрезвычайно мал для таких данных. Как он объясняет, у нас в городе зарабатывать больше практически нереально и надо уезжать в столицу, либо в другую страну, где такие специалисты ценятся по достоинству.
Я упоминал, что к нам в помощь пригнали дополнительную бригаду спецов в количестве шести человек. По традиции бескомпромиссного русского менеджмента, дополнительных денег на питание нам не выделили, сделав невольными участниками шоу: «последний герой» или «остаться в живых». Спустя некоторое время вышел повар с грустным видом и сообщил, что продуктов у нас все меньше, поэтому на завтрак через день он будет готовить овсянку.
– Спасибо, Бэрримор. – воодушевленно произнес я в надежде хоть немного развеять гнетущую атмосферу. Не помогло. Шутку никто не понял.
