— Отдыхай. А, да…Это тебе наше собрание. Кэп просил передать. — Шер вложила в когтистую ладошку ящерки инфокристалл с записью. — Набирайся сил, Шай. Мы тебя ждём.
— Мы посмотрим, — узкая ящеричья кисть легла поверх её руки. — Но мы хотим кое-что сказать…
Шер взглянула на арконку и послушно села на прежнее место.
— Скажи, конечно! Я и хотела тебя услышать, — с внимательной улыбкой посмотрела она в зеленеющие глаза Шай. Это сразу отзывалось в ней радостным всплеском. Девочка невероятной стойкости и мужества. Держится! И организм очищается. И это заметнее с каждым днём!
— Когда мы поняли, что обмануты, мы очень страдали, — заговорила арконка. — Мы не могли вернуться домой. Не могли найти себе клан. Нам было так плохо… Иногда мы думали о том, чтобы перестать жить… Когда одиночество стало совсем невыносимо, нам встретился один разумный. Он рассказал нам о джех и тех. Он сказал, что случившееся с нами — неизбежное, джех. Но неизбежное никогда не бывает напрасным. Оно всегда приводит к чему-то такому, что изменит всю жизнь. А вот что нам делать с этим изменением — уже в нашей власти, в нашем выборе, и это тех. Отказаться от жизни — это тоже тех. Но это будет значить, что всё было напрасно. Что мы не получим свой урок, может быть, самый важный в жизни. Что оно уже близко, наше неизбежное, и нужно только подождать. Оно непременно встретится нам…
Шай моргнула и улыбнулась.
— В то утро мы решили послушать этого разумного. Мы встали и снова пошли искать работу… Мы нашли вас. Ты говоришь — хочется избежать. Всегда трудно терять. Но это неизбежное. За потерей всегда бывает встреча. Это тоже неизбежное. Если мы не будем терять, мы не будем находить. Это неизбежное.
Тонкие пальцы чуть сильнее сжали руку Шер.
— Но мы не обязаны забывать потерянных. Мы можем звонить им и писать. Мы можем снова встречаться и прилетать в гости. Это — то, что зависит только от нас. Это — тех. Не нужно грустить, Шер. Даже расставаясь, мы не расстаёмся. Это — в нашей власти.
В ответ Шер тихонько пожала её руку и подняла на арконку влажные, как размытая акварель, глаза.
— Наверное, Шай, наверное… Спасибо тебе, моя дорогая… Просто иногда всё так, что не хочется ничего менять. Но это просто любовь. И она болезненна всегда. При любой разлуке. Не потому, что ты не хочешь новых радостей для своих друзей… Нет. Просто оно болит внутри, и всё… И вот это — джех. И с этим никакой тех не справится. Надо просто пережить, переболеть… Джех. — вздохнула с улыбкой док.
— Но это и радость, — в голосе ящерки зазвучала незнакомая убеждённость. — Любовь — великая радость. Мы знаем. Мы помним, что нам было плохо — но мы нашли вас. И мы теперь не можем вспомнить, как именно нам было плохо. Боль была — но она ушла, потому что пришла радость. Ищи радости, а не боли, потому что каждый находит только то, что ищет, — Шай выпустила руку врача. — И тогда радость не покинет тебя никогда.
Убедившись, что камбуз пуст, Ник заглянул в каюту. Там никого не было. Стало быть, Шер или у пациентки, или в медблоке — чем-то занята. У него было время заняться сюрпризом, который он обдумывал весь день.
— Адам, предупреди меня, если Шер пойдёт на камбуз, — попросил он, прежде чем приступить к делу.
Ник был уверен, что у него всё получится — он ведь так внимательно наблюдал за тем, что делает фалиенка. И рецепт аккуратно скопировал к себе на деку. И ему не нужно отвлекаться на то, чтобы объяснить что-то Бусу… Значит, должен справиться гораздо быстрее, чем это получилось у Леди утром. Казалось бы, что может пойти не так?
Очень быстро штурман убедился, что всё легко и просто только со стороны. Пока он работал только руками, всё было хорошо. Но медленно и грязно — тесто липло к рукам, мука липла к тесту на руках, покрывая кожу ошмётками, а при попытке задействовать Силу мука поднялась облаком, и пришлось аккуратно и медленно стягивать её обратно на стол.
Сил Нику более чем хватало. А вот с ювелирной точностью обстояло примерно… Никак.
— Тебе не хватает аккуратности и контроля, — голос фалиенкм прозвучал неожиданно. Она стояла у двери и, похоже, наблюдала уже какое-то время. Что удивительно — пока она не заговорила, её присутствие не ощущалось. Но была ли это какая-то техника, или Ник просто увлёкся, он сказать не мог.
— Попробуй сделать глубокий вдох, считая до четырёх, задержать дыхание, считая до восьми. И медленно выдохнуть, тоже считая до восьми. Повторить так раз пять. Успокоиться, расслабиться, и дело пойдёт легче.
Нику пришлось это выполнить, чтобы в неё ничего не полетело. То есть успокоиться и расслабиться. В считанные доли секунды.
— Адам, Тёмная Леди рассказывает мне про спокойствие. Ты её тоже видишь, или у меня галлюцинации?
— Вижу, — отозвался ИскИн. — Она не галлюцинация.
— Тогда, видимо…
Ник стряхнул с рук муку и лохмотья теста, повернулся к фалиенке.
— Мне следует извиниться за своё поведение. Во всём, что случилось, исключительно моя вина.
— Спасибо, Адам, — Айрен с улыбкой наблюдала за реакцией штурмана на её совет.
Но, услышав его слова с извинениями, она стала серьёзной. И согласно кивнула.
