Ментальные щиты упали, позволяя Римону войти. Установить связь двоих одарённых, которая не требует объяснений и слов.
Доверие за гранью доверия. Тёмная глубина, в которой ждёт неведомое, скользит невидимо и неслышимо, поджидая — чего?
Будь у Рока время, он бы, наверное, удивился. Хотя не так… Он был бы в глубоком шоке. Дальше додумать себе контр не дал. Слишком опасно. Вместо этого он открылся. Не столько через Силу, сколько эмоционально. Позволил течь через его разум тому, что исходило от Кайласа. Впитать каждое движение, знание, действо, колебание в Силе.
На это время он точно знал, что нужно сделать и как, и даже больше: если в голове у Рока была информация, которая всплывала о каких то конкретных знаниях, то это тут же отражалось на Кайласе, редактировалось, вносилось в изменения. Они стали одним единым интеллектом, как два компьютера объединяют с какой-то одной целью. Не нужно было что-либо объяснять: ты просто знал, как это сделать, когда это сделать и с какой целью.
Фрахтовик стонал, как живой, огибая по широкой дуге яростное светило. Медленно, но верно он разрывал цепи тяготения, набирая скорость, выходя на нужный вектор — и наконец излучение звезды поглотило слабый всплеск, обозначивший уход в гиперпрыжок.
Когда бархатная чернота космоса с одной стороны и стена неукротимого пламени с другой сменились разноцветным коридором, контакт оборвался, оставив по себе ощущение странной пустоты — словно что-то исчезло, нужное и важное настолько, что без этого жизнь теряла смысл и цель.
Из-за предельной концентрации Римон машинально загнал всё это чуть глубже, с пометкой разобраться, когда схлынет адреналин. Первое, что он сделал, это прогнал все системы на неисправности. Из-за температуры перегорело несколько стабилизаторов вторичных систем, не имеющих защиты, но это были пустяки.
Между тем в голове шёл анализ полученных данных. Всё больше Римон сравнивал себя с машиной, логическим компьютером, незаменимым в моменты опасности, пусть и не до конца полезным. Но сейчас нужно было выныривать.
Глубокий вдох и выдох.
После он оторвался от интерфейса управления кораблём и посмотрел на Кайласа. Всплыли эмоции, которые остались от контакта. Похоже, что этот человек слишком много терял за последнее время. Похоже, что на его фоне даже на Оово у Римона было всё замечательно. Ну или почти замечательно.
— Ты как? — сказано было на выдохе, от схлынувшего адреналина осталась нехватка воздуха.
Пилот сидел с закрытыми глазами. Сейчас он был ещё более худым, чем при их разговоре.
— Думаю, что жить буду… — это было сказано с полным безразличием. — Буду…
— Существовать, — закончил фразу Римон. Не то, чтобы он испытывал к Кайласу тёплые чувства. Подозрение никуда не делось. Но благодаря ему он сейчас карабкался на вершину, отчасти благодаря ему. Два начала боролись в нём, и побеждало обычно то, которое на несколько тонов светлее.
— Тебе есть куда лететь? — на этот раз выглядел он задумчиво.
Кайлас только качнул головой. Говорить ему было трудно — он слишком устал.
— Нет.
Римон не столько думал о правильности поступка, сколько обдумывал последствия. О том, что скажет Кайлас он тоже решил не заботиться.
— Постарайся поспать, — сосредоточившись, Римон нырнул в Силу, а после руки сами побежали по приборной доске, вбивая новые координаты, в голове высчитывались формулы, сверяясь с тем, что скажет Сила. Через минуту корабль совершил свой первый прыжок из только что рассчитанного Римоном каскада. Сопротивляться Кайлас всё равно не мог. По крайней мере пока не восстановит силы. И кому его отдать на попечение, Римон знал.
Кайлас не ответил. Он был очень занят, и ему было совершенно всё равно, что собрался делать нечаянный напарник.
Он забывал. Кропотливо, старательно, по крупицам выбирая из памяти всё, что было связано с напарником после того, как он увидел разбитую базу.
Напарника больше не было в его жизни. Остались только воспоминания о том, что было до этого момента. Осталась уверенность в том, что его больше нет в живых. И чёткое сознание, что это произошло по его вине.
"Я не успел…"
Раненая память затянет со временем бреши в воспоминаниях. Он будет помнить то, чего никогда не было, и будет искренне верить в то, что всё так и было. Другого способа защитить этого человека у него уже не оставалось.
Кайлас знал, чего лишает себя. Но знал и то, что рано или поздно попытается вернуться — и тогда…
"Для нас обоих будет лучше…"
Спустя мгновение он уже спал, измученный борьбой за спасение корабля, работой над памятью и болью невыносимой потери.
Когда звездолёт вышел на окраине системы Й'Туб, Римон отчаянно хотел спать. Похоже, что такие перелёты качественно выматывали пилота. Причём так, что тот валился с ног и готов был вывихнуть челюсть, взглянув на спящего Кайласа.
— Ну вот, наглядный образец человека, усохшего за работой, — бросил Римон, послав сигнал вызова через комлинк и запрос на посадку. Ответ пришёл почти сразу. С обещанием оборвать уши, вырвать руки и приладить их туда, откуда они обычно растут у людей.
