Счет полностью

О да, мисс Хейз. Чокнутая маньячка, которой оказалась моя девушка. Мастер кунг-фу, вырубившая меня статуэткой Уэйна Грецки.

Но, по крайней мере, свет включен. И теперь все могут стать свидетелями моего позора.

– Вы беседуете не с тем человеком, – бормочу я сквозь сжатые зубы. – Это на меня напали.

Одна из женщин-полицейских, прищурившись, смотрит на меня.

– Насколько мы можем видеть, сэр, потерпевшие здесь – вот эти молодые леди.

Она показывает рукой на пол.

– Мы вошли и увидели вас лежащим в луже крови…

– Это был суп! Томатный суп!

– … и выкрикивающим оскорбления в адрес мисс Хейз и мисс Ди Лаурентис.

– Потому что они вырубили меня.

– Совершенно очевидно, что они увидели в вас угрозу, раз решили обезвредить, – холодно добавляет другой офицер.

Он надувает губы, отчего его усы, как у сексуального маньяка, топорщатся в стороны.

О господи, я их придушу. В ту же самую секунду, как уйдут копы. Придушу, мать их.

– Сэр, мы допрашиваем свидетеля, – обращается ко мне старший офицер. – Пожалуйста, воздержитесь от разговоров до тех пор, пока к вам не обратятся.

Такер, который стоит, прислонившись к стене, в нескольких шагах от меня, кажется, вот-вот обоссытся в штаны от смеха. Сдавленного смеха, который вибрацией отдается в его широких плечах и от которого его щеки пошли красными пятнами.

Ну хотя бы у Элли хватает совести выглядеть виноватой. Судя по выражению лица Саммер, ей скучно.

– Я сильно перенервничала, – признается Элли.

– Расскажите нам, что произошло, – осторожно просит ее женщина-коп.

Я стискиваю зубы, а Элли глубоко вздыхает. В это время осматривающий меня парамедик с такой нежностью ощупывает мою голову, словно пытается заставить меня кончить.

– Я как раз подогрела суп на кухне. Он был не очень горячий, так как я предпочитаю теплый суп, иначе он обжигает мне язык, а я ненавижу, когда так происходит. – Элли вздыхает. – Простите, это к делу не относится. Короче говоря, я шла в гостиную. Свет был выключен, потому что мы смотрели кино. Я услышала шаги за входной дверью, и вдруг кто-то вошел в дом так, будто он тут живет…

– Потому что я здесь и живу, – рычу я.

Элли избегает моего разъяренного взгляда.

– Я думала, это был преступник.

– Преступник с ключом от дома? – с сарказмом спрашиваю я.

Копы снова сердито смотрят на меня. Я закрываю рот.

– Я бросила чашку с супом в его голову и схватила первое, что попалось под руку.

Элли показывает на пресс-папье Грецки, которое мы обычно ставим на почту, чтобы она не разлеталась в стороны, когда кто-нибудь открывает входную дверь. Сейчас фигурка валяется на паркете рядом с лужицей томатного супа. Удивительно, как это копы не поставили рядом флажок, указывающий на важную улику.

– Дин ни в чем не виноват, – настойчиво говорит Элли. – Честное слово, это все я. Испугалась без всякой причины.

Наконец она переводит взгляд на меня.

– Видишь? Вот почему мне не нравятся фильмы ужасов! Посмотришь в детстве один-единственный ужастик, и потом каждый, кто подойдет к твоей двери, кажется серийным убийцей.

– Ты сейчас что, издеваешься надо мной? Ты будешь смотреть фильм ужасов с моей сестрой, но не со мной, так? А мы с тобой будем смотреть фильм про рак?

– Дики, – нараспев произносит Саммер, – хватит ворчать.

Я так сердито смотрю на сестру, что она морщится.

– Чтобы я больше не слышал от тебя ни единого слова, – рявкаю я. – И не думай, что перед тем, как отрубиться, я не почувствовал, что ты пнула меня. Кто так делает, Саммер? Кто пинает лежачего?

Краем глаза я вижу, как Такер съезжает по стене на пол. Закрыв лицо ладонями, он трясется от смеха.

Фельдшер закрывает мне весь обзор, сев на корточки прямо передо мной.

– Мне нужно проверить, нет ли у вас сотрясения.

Ох, вашу мать!

Он достает тонкий фонарик и светит мне в глаза. Элли встает рядом с ним, тревожно хмурясь.

– О нет, у него сотрясение?

Она приседает и дотрагивается до моей руки.

– Может, нам нужно позвонить твоему тренеру?

Ее вопрос привлекает внимание старшего офицера.

– Твоему тренеру? Черт! Ты один из мальчишек Дженсена?

Я раздраженно киваю. Мне по-прежнему хочется наброситься на этих придурков из-за того, что они обращаются со мной как с подозреваемым, а не как с пострадавшим.

– Ну-ка повтори: как твое имя?

– Дин Ди Лаурентис.

– Точно! Теперь я тебя узнаю, – радостно говорит коп. – В прошлом году ваша победа в «Морозной четверке» – это было что-то! Ты отлично играл.

К нам подходит усатый коп.

– В последнее время команда играет не очень. Что с вами стряслось?

– Но тот парнишка, Давенпорт, очень быстрый, – встревает еще один коп. – Есть шансы, что Дженсен поставит его в звено Грэхема?

В течение следующих десяти минут полицейские забрасывают меня вопросами о команде и наших шансах завоевать национальное первенство, в то время как фельдшер вынуждает меня терпеть всю процедуру осмотра на сотрясение и в итоге решает, что в больницу мне не нужно. Он собирает свои инструменты и вместе с копами покидает дом. Как только они уходят, я вскакиваю на ноги.