Дуэйн с нескрываемым облегчением закрывает за гостем дверь, по его лицу проходит судорога. Парень с силой проводит по лбу и крепко жмурится, прежде чем открыть странно блестящие глаза и скрыться в ходе на уровень ноль.
Тай борется с собой где-то с минуту, но не выдерживает и идет следом. Дуэйн просит не спускаться в подземелье и всегда запирает дверь. Заклинаниями. Но в том-то и дело - мальчик вскрывает любые запирающие чары на раз. Точнее, те заклинания, что накладывает приемный отец. Он что-то твердил о кровной магии между упоминаниями каких-то Мордреда и Мерлина.
По сути, Дуэйн так и не запретил чертенку пробираться туда, куда не следует.
Верно?
…
Дуэйн понимает, что еще чуть-чуть – и он сорвется. Нельзя. Не при Дамблдоре, не при Тайлере. Он искренне радуется, когда зарвавшегося старика наконец удается выставить за дверь.
А ведь капля времени еще была! Этот мерзкий манипулятор!
Это из-за него…
Все дело в безумии. Парень не преувеличивает, он правда слегка не в себе, он не может иначе. Это помешательство – его щит, его опора. Стена, за которую он прячется от безысходности и чертовски угнетающей действительности. Она, как наркотик, позволяет забыться на короткое время – уйти в мир беспечности и ребячества. Нужно лишь позволить себе чуть отпустить себя. Иначе он не сможет жить. В этом его спасение, и в этом он черпает силы.
Сложно не поддаться соблазну покончить со всем и разом, когда в этом мире тебя ничто не держит. Его друзья – мертвы, его жизнь – разрушена. Единственное, что его ждет в будущем – Азкабан. В лучшем случае. Но, вероятнее всего, его бы приговорили к поцелую дементора, до которого он бы не дожил. Ведь его смерть – также нужна для зарядки «Тени времени», пожалуй, даже более, чем смерти других. В нем соединилась магия двух сильнейших магов современности, и поэтому он должен был уйти из жизни целым, с душой. Дементоры в качестве казни никуда не годились.
О, как же Гарри желал умереть! Больше, чем мести, чем живых родителей. Эту боль невыносимо терпеть. Но можно заглушить. Но позволить себе такую роскошь, как смерть, он не мог. Разве допустимо было сделать то, что нужно врагу? Принести победу ему на блюде? Никогда!
Безумие спасает, но и оно не всесильно. Порой разум таки получает доступ к сознанию Дуэйна, и тогда происходит срыв. Неконтролируемый выброс колоссальной мощи, способный уничтожить замок Хогвартс, сравнять его с землей. И, одновременно - это чистая сырая сила, которую можно аккумулировать. Для этого и нужен уровень ноль – скрывать последствия прозрения Дуэйна, и заодно выпущенная на волю магия будет накапливаться.
И не появись Дамблдор, можно было потерпеть еще с месяц. Заваливать себя проблемами, отвлекаться на маленький неугомонный ураганчик и быть почти адекватным.
Не теперь. Не тогда, когда ему напомнили о прошлом.
Сегодня ему будет плохо. Сегодня вся боль, от которой он так старательно отмахивался, возьмет свое. Сегодня привычная резь в груди обретет материальную форму. И радует только одно: гоблины управились в срок.
…
Тай не может двинуться с места, просто стоит и смотрит, как опекуна поглощает воронка тьмы. Как выгибается болезненной струной тонкое, еще не потерявшее юношеской угловатости тело мужчины, и чувствует острое желание зажмуриться, кинуться к Дуэйну и тормошить, бить по лицу, кричать… Хоть что-нибудь! Лишь бы мертвенная бледность покинула его лицо, чтобы грудную клетку вновь двигали вдохи. Опекун словно уже умер, но не может упасть. Из его ушей и рта сочится лаково-алая кровь, пальцы на руках напряжены так, что кажется, будто вот-вот хрустнут.
А черные всплески магии продолжают складываться в упругие ленты, опутывая свою жертву. Под ногами плавится камень, а воздух искрит и ощутимо нагревается.
Тай понимает: Дуэйн может умереть. В самом деле может. Его не станет, мальчик вновь будет один, никому не нужен. Возможно, опять придет тот старик… Нет… Ведь только все наладилось, он только начал привыкать к тому, что у него есть маленькая, но все же своя семья… Нет!
Мальчик чувствует, как темный туман хищно бросается к нему… и тут же расступается, даже не коснувшись кожи. То, что так безжалостно к собственному носителю, щадит какого-то неразумного ребенка. В груди становится тепло. Дуэйн не способен вынырнуть из этой пропасти, не может вернуть контроль, но подопечного продолжает защищать. Даже от самого себя.
Тай кидается к мужчине на шею, пачкается в крови и не обращает на это внимания. Пусть. Нужно ближе.
- Я больше не буду взрывать дом. Хочешь, вообще больше никогда к склянкам не притронусь? Буду слушаться, перестану гонять Ялли. Начну есть овсянку… И брокколи. Оно, конечно, гадость… Но я буду! Ну очнись! Пап… Буду называть тебя папой, сделаю так, что у тебя будет много-много внуков. Совершу какое-нибудь магическое открытие! Буду учиться на отлично, или как там у волшебников? Короче, стану самым лучшим! Вернись… Вернись!
