– Да, похоже, ты прав. Может быть, когда мистер Делакорт начинал собирать книги, он интересовался в основном изданиями до 1900 года. Но я знаю, что в коллекции есть и книги, напечатанные в XX веке: например, первые издания Фолкнера и кое-что из Юдоры Уэлти[17].
– Тогда понятно, – сказал Шон и снова повернулся к стеллажу.
Я прочел следующее название, и тут мы услышали, что в дверь стучат. Бейтс открыл, я был сосредоточен на работе и не особо прислушивался. Однако тоненький голосок Элоизы Моррис привлек мое внимание, я обернулся и увидел, что она стоит в дверях. Бейтс нависал над ней с растерянным видом – и немудрено, поскольку одета она была по моде XIX века.
А потом я заметил, что она держит в руках. Это был пропавший том описи.
– Хм-м… Это вещь дяди Джеймса, – сказала Элоиза. – Он ее, конечно, уже хватился, – она посмотрела на Бейтса снизу вверх. – Почему вы не разрешаете мне ее отдать ему?
– Понимаете, мэм, – начал Бейтс, – я даже не знаю, как бы вам объяснить, но он…
– Минуточку, шериф, – прервал его я.
– Конечно, – ответил Бейтс. Он был рад, что я решил вмешаться.
Я отложил тетрадь описи и неторопливо направился к Элоизе. Я встал прямо перед ней; некоторое время она пристально на меня смотрела, потом осторожно улыбнулась:
– У вас приятное лицо, – сказала она. – Мы ведь знакомы, правда?
– Да, пару раз встречались. Не разрешите ли вам помочь? – сказал я. – Я бы с удовольствием передал вашу тетрадь дяде.
– Дядя Джеймс к вам хорошо относится, – Элоиза продолжала улыбаться. – Вы пили с нами чай.
– Да, вы правы, – сказал я. – Очень любезно с вашей стороны, что вы меня не забыли.
Я протянул руки в перчатках, которые надевал, чтобы не испачкать книги. Элоиза взглянула на мои руки и хихикнула:
– Надо же, и вы в перчатках!
Я только сейчас заметил, что ее руки были затянуты в перчатки из тонкого кружева.
– Да. Так требуют правила хорошего тона, я ведь вышел в свет.
Элоиза глубокомысленно кивнула:
– Это правильно, – потом она попыталась заглянуть в комнату через мое плечо: – Дяди Джеймса нет за столом.
– Да, он отлучился на минутку, – я вдруг занервничал, прервался и набрал воздуха. – Если не возражаете, я с радостью передам ему тетрадь от вашего имени.
Она некоторое время это обдумывала, потом сунула мне опись:
– Да, так можно, вы ему нравитесь. А то некоторые не нравятся, и он не разрешает, чтобы они брали его книги без спроса.
– Нет, не разрешает, – согласился я и схватил тетрадь.
– Особенно не любит, чтобы их трогал Хьюберт, – Элоиза фыркнула. – Хьюберт ничего не ставит на место.
– Как нехорошо, – ответил я. Эти слова, сказанные ею в адрес ее мужа, меня заинтриговали. – Эту тетрадь Хьюберт тоже взял без спроса?
Элоиза посмотрела на меня и заморгала:
– А дядя Джеймс любит печенье, совсем как я. Он очень много его ест, – она взглянула на письменный стол. – Видите, я ему оставляла, и уже ничего нет. Надо будет попросить у Трутдейла еще. Может быть, на этот раз мне тоже достанется.
Тут она стремительно развернулась и исчезла с порога. Я хотел было ее догнать, но решил, что с таким же успехом можно гоняться за ветром в поле.
Бейтс закрыл дверь и повернулся ко мне с восхищенным видом:
– Вот это да, ловко вы ее обработали. А то я вообще не представляю, как с ней разговаривать.
– Да, пап, – сказал Шон. – Она точно чокнутая. Даже не понимает, что ее дяди нет в живых.
Вменяемая часть Элоизы это понимала, я сам ей об этом сказал. Но мне подумалось, что разум в ее голове был нечастым гостем.
Я посмотрел на опись в своих руках:
– Надо сообщить шерифу Берри, что тетрадь нашлась. Уж не знаю, где ее откопала Элоиза, но Канеша наверняка захочет снять отпечатки пальцев.
Бейтс выхватил мобильный и в одну секунду набрал номер. Я подошел к письменному столу и водрузил на него четвертый том. Ужасно хотелось открыть его и проверить, вписан ли туда «Тамерлан», но я не осмелился и решил оставить это до прибытия Канеши.
Глядя на тетрадь, лежащую на столе, я задумчиво перебирал в уме короткий, но загадочный диалог с Элоизой. Она упомянула Хьюберта потому, что нашла пропавшую тетрадь среди его вещей? Или это была просто бессмыслица, какой, похоже, была основная масса произносимых ею слов? Поисками ответа на этот вопрос я решил озадачить Канешу.
– Она идет сюда, – сказал Бейтс и захлопнул телефон.
Я собирался ответить, когда он жестом остановил меня и напрягся:
– Вы слышали? По-моему, кто-то кричал.
Он развернулся и выбежал из комнаты прежде, чем я успел что-то сказать. Вслед за ним мимо меня метнулся и Шон. Я посмотрел на Дизеля – кот сидел, выпрямившись, и таращился на дверь.
– Пошли, приятель, выясним, что там стряслось, – я направился вслед за Шоном и Бейтсом, следя, чтобы Дизель не потерялся по дороге. Теперь и мне был слышен шум: женский плач и мужская ругань.
